Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Но он не принял его руки — вместо этого велел ему убираться. Должно быть, в этот момент разум Ло Бинхэ уже был крайне нестабилен — он нуждался отнюдь не в бегстве, а в Шэнь Цинцю. Даже оказаться в ловушке в храме Чжаохуа, одному против всех, для него было бы предпочтительнее, чем вновь быть отосланным прочь!

Для Ло Бинхэ, с его своеобразным пониманием природы вещей, это было всё равно что вновь оказаться всеми покинутым.

Тем самым Шэнь Цинцю невольно повторил поступок Су Сиянь, которая приняла яд, изгоняющий сына из её чрева.

Как и говорил Ло Бинхэ, он в самом деле не принуждал никого принять чью-либо сторону, потому что в глубине души твёрдо верил в одно: однажды наступит час, когда учитель бросит его подобно всем прочим.

Весь его разум был до отказа забит паническим беспокойством и параноидальными страхами перед тем, что ещё не случилось — как тут не сойдёшь с ума?

Тем временем шаги Юэ Цинъюаня делались всё более нетвёрдыми, и в конце концов он уже не мог держаться на ногах.

Шэнь Цинцю ещё никогда не доводилось видеть главу школы в столь плачевном состоянии — тот всегда источал ауру силы и невозмутимости. Хоть он говорил редко и мало и никогда не проявлял агрессию, оставаясь неизменно мягким и доброжелательным, это ничуть не вредило его достоинству.

Теперь же ноги Юэ Цинъюаня то и дело подкашивались, а слова, напротив, так и сыпались с языка — глядя на него, Шэнь Цинцю начал всерьёз опасаться, что глава школы долго не протянет.

Практически таща его на себе, Шэнь Цинцю умолял его:

— Глава школы, прошу вас, держитесь! Вы должны оставаться в сознании! С вами всё будет хорошо!

— За последние годы ты ни разу не помянул прошлого, — горько усмехнулся Юэ Цинъюань. — И всегда называл меня не иначе как главой школы. Ты намеренно больше не называешь меня Ци-гэ?

Мышцы сжимавшей меч руки Шэнь Цинцю непроизвольно напряглись. Юэ Цинъюань желал услышать, как Шэнь Цзю вновь называет его Ци-гэ — вот только вся закавыка была в том, что он-то не Шэнь Цзю!

Призвав к жизни образ оригинального Шэнь Цинцю, холодного и полного скрытой ненависти, он решительно отозвался:

— Даже не проси.

Он никак не мог выкинуть белый флаг именно сейчас! Исходя из своего читательско-зрительского опыта, Шэнь Цинцю отлично знал, что, если выполнить последнее желание загибающегося персонажа, тот тут же радостно отойдёт в мир иной, потому он сурово добавил:

— И вообще, я не могу разобрать, что вы говорите. Потерпите, пока мы не доберемся до подножия!

— Ох, Сяо Цзю… — прикрыв глаза, вздохнул Юэ Цинъюань.

А вот этого не надо.