Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

— И как же ты собираешься это сделать? Учитель, неужто ты всё ещё думаешь, что это возможно после всего, что было?

«А какие у тебя предложения?» — с досадливым вздохом подумал Шэнь Цинцю.

Хоть у него в руке был обнажённый меч, он не собирался скрещивать его с Синьмо. На самом деле, в настоящий момент он не был уверен, что вообще на это способен.

— По правде говоря, мне нечего сказать, — не кривя душой, выдохнул Шэнь Цинцю. — Как ни юли, от судьбы не убежишь.

— От судьбы? — оскалился Ло Бинхэ. — Какой такой судьбы? Той, что предписывает другим издеваться над четырёхлеткой, которому не к кому воззвать о помощи? Или обрекает на мучительную голодную смерть старушку, от которой никто не видел ничего, кроме добра?

С каждой фразой он напористо шагал вперёд, продолжая перечень своих обид:"

"— Или заставляющей меня сражаться с собаками за объедки? Или дозволяющей тому, кого я боготворил всем сердцем, покинуть меня, обмануть и предать, обрекая меня на существование в месте, что хуже любой преисподней? — Переведя дыхание, он произнёс: — Учитель, скажи… Теперь я достаточно силён? Известно ли тебе, как я жил все эти годы там, куда не проникает ни единый луч солнца? За эти три года в Бесконечной бездне не было ни единого мгновения, когда бы я не думал об учителе. О том, почему он так поступил со мной, не дав мне ни единого шанса объясниться и вымолить прощение. И теперь ты хочешь сказать, что всё это — не что иное, как воля судьбы? Я так долго раздумывал над этим, и теперь, кажется, наконец понял. — В улыбке Ло Бинхэ проявилось что-то первозданно жестокое. — Ничто не имеет значения, кроме осуществления моих желаний. Судьбы же вовсе не существует, а если она и есть, то ей предстоит быть попранной моей пятой!

Пламенное солнце стояло в зените, последние клочья облаков истаяли без следа. Палящие лучи заливали весь город, заставляя крыши сверкать, будто позолоченные.

Шэнь Цинцю наконец опустил взгляд. Из-за того, что он неотрывно следил за солнцем, глаза нещадно слезились.

Даже если подобный финал был неотвратим, он и впрямь потрудился на славу, превращая светлого жизнерадостного мальчика в этого озлобленного на весь мир юнца. Желая удержать ученика от впадения в крайности, он лишь усугубил ситуацию, подпитав тем самым огонь его лютой ненависти.

При виде выражения его лица Ло Бинхэ осёкся — он был, мало сказать, поражён подобной реакцией учителя, но в то самое мгновение его голову пронзила острая боль. Стиснув зубы, он что было сил ухватился за рукоять Синьмо, который пытался вырваться из его рук.

Похоже, дело дрянь. Этого нельзя было допускать ни в коем случае!

— Не дай ему подчинить твоё сердце! — тихо воззвал к нему Шэнь Цинцю.

Услышав этот голос, Ло Бинхэ словно бы перенёсся в годы обучения на пике Цинцзин.