Спаси себя

Джеймс, который целовал другую девушку и из-за которого Руби все Рождество вела себя, как зомби, больной от любви.

Меня окатило волной ярости, а он продолжал говорить:

– Как я вижу, ты познакомился с сестрой Руби, – произнес он голосом, лишенным каких бы то ни было интонаций.

В глазах Рена появилось странное выражение:

Я медленно кивнула и растерянно переводила взгляд с одного на другого.

– Кажется, у меня хороший вкус, – продолжал Рен чуть ли не шуточным тоном, который уже не имел ничего общего с прежним его сокровенным бормотанием. – Поэтому если ты по-прежнему не против…

– Я думаю, Эмбер против. О чем бы тут ни шла речь. Иди, Рен, – снова вклинился между нами Джеймс. Его тон был авторитарным и не допускал никаких возражений. Интересно, он всегда так разговаривает с друзьями? И если да, то как они это терпят?

Улыбка сошла с лица Рена, и он вдруг стал раздраженным. Он помотал головой и пробормотал какое-то нецензурное ругательство. Затем снова взглянул на меня:

– Я действительно хотел бы продолжить наш разговор, Эмбер.

В следующий момент он нагнулся ко мне и поцеловал в щеку.

Я не успела ничего ответить, как он развернулся и скрылся в толпе. Я потрогала щеку в том месте, куда он меня поцеловал, а Джеймс в это время смотрел вслед Рену испепеляюще-яростным взглядом. Почему вдруг сложилось такое чувство, что Рен поцеловал меня только для того, чтобы досадить Джеймсу?

– Извини, Эмбер, – пробормотал Джеймс.

И бросился догонять Рена, а я осталась в баре.

Я нашел Рена снаружи, во входном холле, вместе с ребятами. Когда я подошел к их тесному кружку, Сирил поднял руку:

– Бофорт! Чему мы обязаны такой честью?

Я проигнорировал его и уставился на Рена.

– Что ты себе надумал? – наехал я на него.

Он не ответил на вопрос, лишь отхлебнул большой глоток алкоголя из фляжки.

– Я всего лишь с ней поговорил. Не делай из мухи слона.

– Она сестра Руби, черт возьми. Держись от нее подальше.

Рен презрительно фыркнул:

– Мне поднадоело учитывать твое мнение.

Я насмешливо вскинул бровь:

– Учитывать мое мнение? Когда ты вообще учитывал чье-либо мнение?

– Знаешь что, Бофорт? А не пошел бы ты, – ответил он, одним глотком опустошил фляжку и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Рен, – предостерегающе сказал Кеш.

– Нет, Кеш. С меня довольно того, что надо принимать во внимание чувства Джеймса. – Рен снова повернулся ко мне: – Все, что ты нам проповедовал летом, было лишь пустой болтовней. И теперь ты прогуливаешь тренировки ради того, чтобы торчать в этом гребаном оргкомитете, ты уходишь с вечеринки, чтобы повидать подружку, а сам корчишь из себя святошу, когда я хочу кого-нибудь подцепить. А у меня такое чувство, что тебе на нас глубоко плевать. Ты даже не слушаешь, когда ребята что-то пытаются рассказать.