Прости себе меня

Дёрнулась, задирая голову и шарахаясь от почерневших глаз

— Сядь в машину, Муха! Ты оглохла?! — встряхнул её, приводя в чувство, и снова сорвал с дрожащих губ тихий писк, — если не хочешь, чтобы сюда ехала скорая, то сядь, сука, в свою тачку и вали отсюда нахер домой!

...

Что это было?!

Что происходит между этими двумя? Откуда такая агрессия? Неужели шлейф старой вражды тянется за ними по сей день?!

Господи! Да как он вообще там оказался?!

Даниэла слишком резко вывернула руль и её автомобиль занесло. Выжала тормоз и, выругавшись, попыталась отдышаться.

Успокойся...

Правильно ли она сделала, что послушала его?

Ей вернуться? Или, может, переждать где-то в укромном месте, а затем возвратиться?

Почему там настолько безлюдно? Почему в округе не нашлось никого, кто бы мог остановить то, что творит этот ненормальный?!

Кажется, он сломал Феде нос. Таким ударом можно и челюсть сломать. Это глухой звук до сих пор стоял в ушах. Она бы не уехала, если бы эту же просьбу не повторил Фёдор. Наступив себе на горло, Даниэла всё же села за руль и, подняв пыль, рванула с места.

Дани крепко зажмурилась и, выровняв автомобиль, съехала на обочину. Дрожащими руками взялась за телефон и, открыв мессенджер, со свистом вдохнула загустевший воздух...

Дура! Как можно быть такой дурой?!

В списке последних сообщений Гордеев и Яна были рядом. Но Даниэла умудрилась промахнуться мимо имени подруги и даже не позаботилась о том, чтобы перепроверить сообщение перед тем, как отправить. Дура. Дважды. Трижды.

Зарычала, бросая телефон на соседнее кресло, и отчаянно впиваясь пальцами в руль.

Что, если вызвать полицию?

Взгляд Даниэлы замер на узкой дороге... страшно. Было ощущение, что она идёт по минному полю. Стоит ей сделать один неверный шаг, и всё станет ещё хуже.

Она снова схватила телефон и, найдя его номер, лихорадочно водила по дисплею, набирая сообщение.

Я вызвала полицию.

Отправила, и даже перестала дышать, глядя на заветные галочки.

Ну же... прочти. Ты вообще знаешь, что такое страх?!

Он не читал. Оттого, натянутые тугой струной нервы, буквально звенели от напряжения. Она слышала этот звук, и внутренности от него сжимались в ком. Почти невыносимо.

Развернула машину и направилась обратно. Спина покрылась тонкой влажной плёнкой, а пальцы, стискивающие руль, постоянно норовили соскользнуть по кожаной поверхности. Нога над педалью газа то и дело подрагивала, и Дани перестала чувствовать собственную машину. Сердце колотилось о корень языка... так не должно быть...

Даниэла уверена: подойди она сейчас к зеркалу, и на её голове найдётся не один седой волос. Гордеев её в могилу сведёт...