Прости себе меня

Перед его глазами стоял тот дождливый день, когда Она в последний раз протянула ему руку... влажную и холодную. Тонкие пальчики мягко прошлись по его запястью, подбираясь к ладони. Его пальцы тогда машинально сжались в кулак. Он отбросил от себя протянутую руку с такой злостью, которую, кажется, не испытывал никогда прежде...

Он и не заметил сразу, что пропустил самое важное. То, ради чего он приехал в эту глушь. Заморгал часто, словно только что пробудился от секундного сна. Сначала увидел её. Ксенакис, придерживая накинутую на плечи толстовку, вышла из кафе и уверенно зашагала в сторону своего автомобиля. Не глядя по сторонам и не оборачиваясь. Следом за ней...

Твою мать!

Гордеев дёрнулся вперёд, прищуриваясь и всё ещё надеясь, что ему показалось. Сука!

Блять! Блять-блять-блять!

Его лицо мелко задрожало. Он чувствовал каждую мышцу, что сокращалась на морде. Зубы снова заскрипели, а рука вновь потянулась к двери.

Сухачёв, ублюдок...

Какого лешего ты отираешься рядом с ней?!

Мразь...

Мало соображал. Но дверная рукоять щёлкнула, а уже через пару секунд ноги сами несли его в сторону этой гниды. Краем глаза заметил Даниэлу, что замерла от неожиданности возле своего авто.

Сухарь, опешив от такого сюрприза, тоже застопорился. Бросил на девушку растерянный взгляд и произнёс:

— Даниэла, сядь в машину."

"Она удивлённо вскинула брови и открыла рот. Но словарный запас вмиг иссяк. Все слова испарились, а в голове затрещало так, словно ей внутрь вживили неисправный радиоприёмник.

— Федь, — только и смогла произнести.

— Тебе сказали: в машину! — Гордеев подал голос. Зарычал в её сторону, опаляя взглядом, способным прожечь в ней дыру.

Это была херовая идея: обозначать себя. Возможно, было бы лучше просто поехать за ними. Ничего пока не предпринимать, выждать лучшего момента.

Но когда его останавливали запоздалые доводы рассудка? Редкость, не имеющая никакого отношения к этой парочке...

— Что ты здесь забыл?! — рявкнула в его сторону и даже сделала один несмелый шаг в его сторону.

Дура...

Заткнись и сядь за руль!

— Ты заблудился, Гора? — Сухарь старался казаться мужественным. Делала вид, что не обосрался, но запах дерьма уже распространился по округе.

— Соскучился, — хмыкнул и, приблизившись почти вплотную, одним резким и молниеносным ударом, сбил Сухачёва с ног. Это было настолько неожиданно, что Даниэла, взвизгнув, подпрыгнула на месте и зажала рот ладонями.

Не могла пошевелиться, уставившись на то, как оглушённый ударом Федя, пытается прийти в себя. Из его носа текла бордовая струйка крови. Парень прижимал пальцы к носу и, шипя, изо всех сил старался подняться на ноги. Но, судя по тому, как его качало, удар был такой силы, что вполне мог отключить его.

Дани ахнула, когда почувствовала на плече болезненную хватку.