Прости себе меня

Как-то растерянно взглянул на неё, опуская голову. Большими пальцами провёл по набухшим твёрдым соскам.

— Удали видео. Я прошу тебя, — её голос был настолько безжизненным, что у Егора свело челюсти. Где вся твоя прыть, Ксенакис?

— Я подумаю над твоей просьбой, — перехватил её лицо и с нескрываемым удовольствием прижался к сжатым губам своими. Настойчиво раздвигая их языком, но всё ещё чувствуя упрямое сопротивление, — тебе нужно будет постараться, чтобы я сделал то, о чём ты просишь, Даниэла.

Парень подался вперёд. Обхватил её за плечи и потянул девушку вниз, как бы насаживая на себя. Толкаясь глубже в неё всё ещё налитым членом. Наблюдая за тем, как Даниэла выгибается в его руках и, запрокинув голову, тихо шипит.

— Выше ноги, — командует, когда понимает, что можно ещё глубже. Понимая, что это не предел, — подними их выше, Даниэла."

"Она не слушается, и он делает это сам. Обхватывает её икры и задирает ноги так, чтобы девушка могла обвить ножками его спину. Делает это немного грубо, а когда добивается желаемого, снова толкается в горячее и уже влажное лоно. Останавливается только тогда, когда лицо Даниэлы кривится от боли и девушка тихо воет, напрягая шею. Терпит. Больно.

Егор ослабляет хватку и осторожно раскачивается, стараясь не причинять много боли. Медленно, крайне аккуратно, хотя... желание насаживать её на себя грубо и жёстко заставляло его тихо рычать от неудовлетворения.

— Расслабься, — не может остановиться, — расслабься, мать твою, Ксенакис! — Гордеев приподнимается, возвышаясь над ней. Собирает с её лобка остатки своего семени и, растирая его, снова опускает пальцы вниз. Задевает клитор и массирует тот, ожидая хоть какой-то отдачи.

Идиот. На что ты надеешься вообще?!

Егор не может сдержаться и снова вновь переходит на более грубые толчки. Ускоряясь и углубляясь больше, чем стоило. Наблюдая за тем, как Дани кусает губы и сводит брови от боли. Она цепляется за его руки, и острые ноготки впиваются в кожу. Егор не чувствовал. Ни боли, ни жжения. Это было что-то другое. Несопоставимое ни с чем. Животное. Дикое.

Снова. Толчки. Резче. Ещё...

— Ссс! — зашипела, когда он толкнулся в очередной раз и, почувствовав стенку, задержался на несколько мгновений. Впитывая те ощущения, когда головка члена упирается в тот предел, от которого его крышу сносит окончательно, — мне больно, Егор!

Она распахнула глаза и уставилась на него. Не моргая. Распарывая ему грудину. Так глубоко... не он... А она.

Рваный выдох. Подался назад.

Он же говорил, что больно не будет.

А ведь она даже не сопротивляется.

Несколько секунд, которые длились целую вечность. Ей так показалось...

Егор сгрёб девушка с капота и развернувшись, сам облокотился бёдрами на автомобиль. Посадил её сверху, продолжая удерживать. Боясь, что она снова взбрыкнёт.