Сделка с врагом. Ответ на измену

Как и рука, которая перехватывает мою ладонь и утягивает за собой.

— Арина, мы с тобой о чем договаривались? Помнишь ещё или уже забыла? —порыкивает Руслан Германович.

При этом мы идем прогулочным шагом, создавая видимость милой беседы.

Тело прошивает нервной дрожью. Рано я радовалась, что пережила самое дурное, когда отделалась от Измайлова. Кипящий злобой Арбатов — вот что на самом деле жутко.

— Помню. Во всем слушаться, — выдаю без запинки, желая не рисковать быть прошитой насквозь молнией графитовых глаз. — И я слушаюсь.

— Уверена? — перебивает Сатана, не позволяя договорить. И столько всего кипит в его голосе. раздражение, злорадство, пренебрежение, сарказм, что дурно становится. — Запомни, Арина, если хоть намек где-то проскочит, будто мне изменяет моя же любовница, я разозлюсь... сильно... так сильно, что тебе не понравится, — Арбатов поднимает руку и проводит костяшками пальцев по моей скуле. — Запомнила?

На губах улыбка, а в глазах стылый лед. От жуткого напряжения появляется стук в висках, давление скачет, головная боль нарастает.

— Да, запомнила, — отвечаю, стараясь не показывать, что творится в душе.

— Надеюсь, твоя память длиннее, чем у рыбки, - язвит, прижимая к своему литому телу. - Больше ни на шаг от меня не отходишь.

Сжимаю зубы до скрипа и киваю, старательно выдавливая из себя приветливость и счастье.

Честное слово, стараюсь. Но Арбатову, кажется, снова что-то не нравится, потому что напряжение его так и не отпускает.

26.

— Что случилось?

Не знаю, каким радаром Руслан Германович улавливает, что мне нехорошо, но действительно этот момент просекает.

— Голова болит, — юлить в таком вопросе не вижу смысла. Тем более по опыту знаю, что пережидать — не вариант, нужны таблетки.

— У тебя есть обезболивающее?

— Да, в сумочке, — взмахиваю клатчем.

— Хорошее?

— Мне помогает.

— Так в чем дело? Прими. Воды сейчас принесут.

Не успеваю отказаться, как расторопный официант выслушивает пожелание моего спутника, кивает и растворяется в толпе.

— Помнится, вы велели не отлипать и улыбаться, всё это время я четко выполняла распоряжение.

Мигрень отключает страхи и включает язвительность. И даже сверкающие искры в темных провалах радужки ничего не меняют.

— Это не повод доходить до маразма, — парирует Сатана, вглядывается в мое лицо и сердито добавляет. — Ненормальная, у тебя сосуды в глазах полопались.

— Знаю. Капли тоже есть.

Еще раз взмахиваю спасительной сумочкой и с затаившейся в уголках губ улыбкой наблюдаю за злобно пыхтящим господином Арбатовым. Это он не в курсе, что мигрень — моя вечная спутница, вот и злобствует, тем самым маскируя тревогу.