Сделка с врагом. Ответ на измену

В каком я сам был ахуе — не передать словами.

Почти сорвался, но потом понял одну вещь. Я в любой момент размажу этих брата и сестру тонким слоем, стоит Арине попросить. Но чисто по совести должен дать шанс Зотову. Это его вендетта. Отнимать шанс на месть — не по-мужски.

А вот если он лоханется... я доделаю.

— А вторая причина?

Мур щелкает зажигалкой, прикуривая. Присоединяюсь.

— Вторая. — затягиваюсь и медленно выпускаю дым, — битый, коцанный и несчастный Зотов, не дай бог инвалид, может вызвать у Арины чувство жалости и прочую херню, которую испытывают все хорошие девочки по отношению к больным и убогим. Мне это на хрен не сдалось. Я не позволю ей передумать и отыграть отношения с бывшим назад.

— Ну, Ромашка — пока еще не бывший, а фактический муж.

Начбез усмехается, явно решая меня подколоть. Вот только я на такие провокации уже не ведусь.

— Муж объелся груш, — разминаю шею и оборачиваюсь, — три недели, и Арина официально станет свободной.

— А если передумает?

Мур становится таким же серьезным, как и я.

— Не передумает. Не позволю.

И это не упрямство во мне говорит, а четкое понимание: Арина — моя. А своё я никому не позволю забрать. Даже рыжей девочке с зелеными колдовскими глазами.

— Рус, только ты это, — Витя заминается и проводит ладонью по затылку, будто раздумывая, стоит продолжать или нет. Но, шумно выдохнув, всё же решается, —короче, не дави на нее, брат. То, как в машине сегодня сорвался — на хрен так перегибать? Она ж даже не поняла, чего ты вспылил.

— Потому что упрямая.

Завожусь с пол-оборота, вспоминая как Осипова противостояла. Замирала сусликом, а всё равно глазки свои красивые прищуривала и подбородок вверх задирала, готовая бороться и не прогибаться.

Черт! Зараза мелкая.

Вот сложно ей было мне позвонить?

Всего-то разок, но самой.

Сильная девочка. Да. Не поспоришь. Хорошая. Правильная.

И пока недоступная.

Но ничего, вода камень точит, а терпение отпирает запертые двери. Вот и я найду ключик к ее сердцу. Это сейчас держу нелепой сделкой, в которую она верит, но верю, что наступит момент, когда она сама уходить не захочет.

А если не наступит.

Нет. Такого варианта у нас не предусмотрено."

"— Вот именно, она у тебя упрямая, — усмехается Мурин. — И гордая. Это не куколка для досуга. Сама на шею вешаться не станет, и по привычной тебе программе: ты ей деньги, она в ответ любовь и ласку, плясать не захочет.

— Знаю, — делаю последнюю затяжку и выкидываю окурок в мусорный бак. — Только И мне это больше не интересно.

— Неужели на серьезное созрел? — Виктор настолько подвисает, что в себя приходит, когда, догорев, сигарета обжигает ему пальцы. — Черт.

Откидывает ее прочь, но смотрит исключительно на меня.

Усмехаюсь. Знаю, какой будет его следующая фраза. И не разочаровываюсь.