Сделка с врагом. Ответ на измену

— Кира, положи нож, — произношу в попытке образумить ненормальную

— Это ты должна была умереть. Рома МОЙ.

То, как моментально от психов и криков Измайлова переходит на спокойный тон, пугает больше всего. А еще понимание, что до двери, где находится выход, нам бежать одинаково.

Значит, не вариант.

— Не делай глупостей, тебе еще сына рожать и воспитывать, — уговариваю, стараясь не делать резких движений.

— Нашего с Ромой сына, — усмехается брюнетка, делая шаг вперед и бросая взгляд в сторону кровати с Зотовым. — Нам с ним воспитывать. А ты — лишняя.

Больше ничего произойти не успевает Арбатов сносит дверь с одного удара и направляется прямиком ко мне, а двое его людей скручивают орущую и извивающуюся истеричку, стараясь не причинить вреда ее животу.

— Полицию уже вызвали. Прибудут в ближайшее время, — сообщает входящий последним тот самый седовласый врач.

Не знаю, к кому он обращается. Впрочем, мне это и неважно.

— Можно мне в палату? — обращаюсь к Сатане, чувствуя, что ноги почему-то подкашиваются, а в голове начинают долбить не молотки, а кувалды.

Вот тебе и сходила проведать почти бывшего мужа. И ведь даже диагноз не узнала.

36.

Следующие несколько дней проходят под лозунгом «Спокойствие и только спокойствие». Вернув меня в палату после стычки с Измайловой (доставив на руках и аккуратно сгрузив на кровать), Арбатов категорически запрещает любые физические нагрузки и эмоциональные качели.

Я не оговариваюсь. Именно он накладывает жесточайшее вето на выход из палаты, посещения посторонних, кроме ограниченного списка медперсонала, а также на любые отрицательные новости.

При этом мой лечащий врач только кивает с умным видом... и молчит.

В итоге кроме Сергея с этого дня стену со стороны коридора круглосуточно подпирают еще два бравых молодца. Несговорчивые, как и Савин.

Проверяю это опытным путем. Прошу проводить до палаты Зотова или хотя бы в кабинет его лечащего врача, чтобы узнать о здоровье мужа, но в ответ получаю категорический отказ, точнее, перекрытый богатырскими плечами выход и тихую просьбу: «Арина Алексеевна, вам прописан постельный режим. Пожалуйста, не лишайте нас работы».

В сочетании с умоляющими взглядами и фингалом на лице Сергея слова не кажутся пустым звуком.

Честно — мне их жаль. Но и в счастливом спокойствии пребывать, когда умом чую: вокруг что-то происходит, не могу. Еще и Арбатов, зараза такая, как назло пропадает.

Пропадает он сам, зато появляются подарки. От него.

А от кого еще они могут быть? Да еще такие... нужные.

Первым, что обнаруживаю, проснувшись после принятых лекарств, это телефон Новенький золотистый гаджет последней модели, в котором вбиты всего три номера, подписанные «Сергей. Охрана», «Самков М.В. Адвокат» и просто «Руслан».

Дальше-больше.