Сделка с врагом. Ответ на измену

Особо углубиться в размышления не успеваю. Дальнейшее происходит то ли слишком быстро, то ли это я соображаю медленно, но однозначно не так, как представляю в мыслях.

Единственное, что четко откладывается в памяти, Арбатов прижимает меня к своему горячему боку и поглаживает по спине, пока беседует с невысоким седовласым мужчиной в голубом медицинском костюме, а затем, в какой-то момент отстраняет, говорит, что пора идти и целует в висок.

Заранее накрутившая себя до легкой паники, вхожу в палату мужа на слегка подрагивающих ногах. Но длится мандраж всего-ничего.

Стоит заметить неподвижно лежащего Романа, подключенного к системе искусственной вентиляции легких и прочей пищащей аппаратуре, а затем Киру, сидящую на коленях и орошающую неподвижную мужскую руку слезами, как все становится на свои места.

Сознание проясняется. Страх отступает.

— Отойди от моего мужа, — произношу, разделяя каждое слово. — А лучше вообще выйди вон.

Сказать, что сюрприз удается — это ничего не сказать.

Измайлова на долю мгновений замирает, а затем медленно поворачивается в мою сторону.

Удивление.

Шок.

Осознание.

И, наконец, ненависть.

Чистая, клокочущая, ничем не прикрытая.

И глаза... сумасшедшие, черные, страшные, с расширенными зрачками."

"— Дря-а-ань, дря-а-ань. Как же я тебя ненавижу! — тихий шепот-шелест постепенно нарастает, пока не переходит в крик. — Это ты! Ты должна была сдохнуть, а не он!

Ты…

— Нет, я не должна была умереть. И Ромка не должен, — качаю головой, удивляясь собственному спокойствию. — Зачем нам умирать, если у нас все хорошо? Мы молодые, счастливые, любим друг друга.

— Нет! Нет! Он тебя не любит.

— Любит, Кира, любит. А знаешь, куда мы ехали, когда случилась авария? В ЗАГС.

Ромка уговорил меня забрать заявление. Предлагал оставить плохое в прошлом и начать всё заново. Вдвоем. Только он и я. И больше НИ-КО-ГО.

Господи, как же легко я умею врать, глядя в лицо, искаженное дикой злобой. Играть словами, разбавляя правду вымыслом. А ведь Измайлова ведется. Верит:

— Нет. Нет! — твердит, как заведенная.

— Почему нет? Да. Вот только Ромка поспешил, стал лихачить от радости, — качаю головой, переводя взгляд на неподвижно лежащего Зотова и мысленно прося у него прощение, — не справился с управлением. Он чуть нас не убил.

Боже, что я несу?

— Его вообще не должно было быть в машине! — взрывается доведенная до предела женщина. — Ты должна была ехать одна! Одна! И умереть тоже одна! Ты, а не он! И не случайно, а намеренно! Но ты же, дрянь такая, живучей оказалась... правда ненадолго, — на этих словах Измайлова дико скалится и, опираясь на постель, поднимается на ноги.

Не сразу понимаю, что она задумала, когда та направляется к металлическому столику. А вот когда оборачивается.