Сделка с герцогом

Ей же казалось, что метель, бушевавшая за окном, пронеслась и по ее сердцу.

– Она сказала тебе, что беременна? – повторила Вероника безжизненным голосом. Ей никак не удавалось уложить это в голове. Как же так: ведь все это время, все эти месяцы она была уверена, что Себастьян мог поехать к Мелиссе по одной-единственной причине, а на самом деле… – Почему же ты мне не сказал?

– Потому что сначала хотел сам выяснить, правда ли это, – ровным голосом ответил он.

Вероника покачала головой. Все это казалось ей какой-то бессмыслицей. Что он такое говорит?

– Хотел сам выяснить, правда ли, что твоя любовница носит твоего ребенка, прежде чем сообщать об этом жене? – Она зажмурилась, совершенно сбитая с толку таким поворотом дела.

Себастьян с тяжелым вздохом поднялся, провел рукой по отворотам темно-синего сюртука.

– Именно так, Вероника. Вот и вся история, вся «страшная правда». Я не стал рассказывать тебе, что еду к Мелиссе, потому что дал тебе слово не поддерживать никаких отношений со своей бывшей любовницей. И до того дня не видел ее уже несколько месяцев, с тех пор, как начал ухаживать за тобой. Но мог ли я бросить собственного ребенка, если существовала хоть какая-то вероятность, что ребенок существует и он мой? Я должен был все проверить. Проверил, убедился, что Мелисса лжет, как я и подозревал, и просто не захотел расстраивать тебя этой историей. Но потом ты поймала меня на лжи, и ничто из того, что я мог сказать в свое оправдание, уже не имело значения. Ты мне больше не верила. Ты не смогла меня простить; так какая разница, что произошло на самом деле?

Вероника встала и подошла к окну. Сквозь заиндевевшие стекла она смотрела на бескрайнее снежное поле, на крупные белые хлопья, что стеной сыпались с неба и падали на землю. Сотня разных мыслей крутилась у нее в голове, но громче всех звучала одна: какой же она оказалась дурой! Жестокой, нетерпимой дурой. Нужно что-то сказать – это она понимала. Но… что? Что тут скажешь? Какими словами можно исправить сделанное? Даже просьба о прощении прозвучит нелепо.

Позади нее открылась дверь, и, резко обернувшись, она увидела, что Себастьян готов уйти.

– Куда ты? – воскликнула она, этим возгласом прервав мертвенное молчание.

– К себе в кабинет, – ответил Себастьян. – Попрошу горничных уложить твои вещи. Я освобождаю тебя от нашего договора. Ты больше не обязана идти со мной завтра на бал к Хазелтонам.

Лицо его было спокойно, но на щеке дергался мускул, а взгляд изумрудных глаз резал словно ножом.

Вероника на миг прикрыла глаза. Больно было даже дышать.

– Ты хочешь, чтобы я ушла?

– Сегодня тебе придется переночевать у брата, – ровным голосом ответил Себастьян. – В такую метель опасно возвращаться в Эджфилд-холл.