Сдавайся, это любовь…

И то, что влюблена в него по самые уши, и то, что сил сопротивляться во мне почти не осталось…

Спрыгнула со столешницы и отправилась бродить по квартире, чтобы хоть как-то успокоить мысли.

На красивом лаковом комоде у входной двери нашла связку ключей с брелоком в виде птички, а под ней лежала записка, написанная удивительно красивым мужским почерком: «Ключи от нашего дома».

Сука! И ведь не поспоришь…

Вот что с ним делать? Любить?

– Люся!!!! – хохотала Анечка Лисицына, вытанцовывая в центре своего кабинета от счастья. – Да я чуть Богу душу не отдала, когда, придя на работу, увидела твои анализы. Ты понимаешь, что это? Это лялечка. У нас снова будет лялька. Помнишь, как мы с Витькой ходили на мультики? Две здоровые тетки пользовались ребёнком, чтобы пожрать попкорн в кинотеатре и без зазрения совести посмотреть красочную бессмыслицу?

– Конечно, помню. Только мне уже не двадцать, Ань. Далеко не двадцать, – плюхнулась на кушетку, закрыла ладонями лицо и захныкала. – Я по вечерам еле дохожу до дома. Ноги гудят так, что все соседи слышат этот позор в вибрации несущих перекрытий. А потом, вместо медитаций и поиска пути к самопознанию, как чеканадзе целый час лежу с задранными кверху ногами. По утрам я ненавижу весь мир, в обед я ненавижу мужиков, а по вечерам – опять ноги. Мне уже много лет, Ань, очень много, чтобы…

А вот чтобы – что? Я и сама не придумала. Понимала, что меня душит паника. Радость, восторг, страх и тяжесть всего навалившегося на меня закручивались в тугой узел, который самостоятельно уже не развязать: этот распущенный мерзавец с туманным Альбионом в глазах, возвращение бывшего мужа, мой побег, фееричный арест, беременность…

Боже! Я что, правда беременна?

Осознание приходило медленно, но верно. Мозг вскипал, как сломанный чайник, и начинал расплёскивать укоры, что мне бы радоваться и прыгать до потолка, а я не могу…. Меня будто гвоздями к полу прибили, заставив вариться в кипучих эмоциях. А мне нужна была пауза. Просто покой, тишина, чтобы насладиться этим волшебным мгновением.

– Дурочка моя, – Аня сползла на пол и уселась у моих ног, успокаивающе поглаживая по коленкам. – Ты просто счастлива. А страшно тебе, потому что зачем-то пытаешься забрать руль у таксиста с криками: «Вы неправильно меня везёте!». Просто пойми, что Чибисов первый, кто взял тебя и твой сломанный мозговой навигатор на борт, зная, как непросто ему будет. Все твои мужики с облегчением передавали баранку, а в конце пути ещё и заплатить забывали. Это странно, непривычно, но отпусти ситуацию. Прочувствуй весь кайф. Не трожь ты этот гребаный руль, потому что он тебе его всё равно не отдаст.