Счет за счастье

— Это сейчас так важно? — удивленно глянул на него Ерема.

— Да я не говорю, что нужно сейчас решать, — замялся пацан. — Но, вообще, решать нужно.

— Доли, по справедливости, родным отдать надо.

— Не понял! — нахмурился Вахлам.

— Но устав есть устав…

— Да, но по уставу акции можно поделить между собой…

— Акции поделим, — кивнул Ерема. — Поровну!

— Как это поровну? — не согласился Вахлам.

— Очень просто, берем пирог и равными долями делим на всех.

— Как это на всех? У меня доля пятнадцать процентов, а у Ништяка и трех не наберется.

— А у меня почти сорок. Мне что, полагается две акции из пяти? — с усмешкой сказал Ерема. — Ты на это согласен?

— Ну-у… — замялся Вахлам.

— Делим поровну! И собираем собрание. Устав нужно менять. Продавать долю нельзя, но можно передавать по наследству.

— Да, но устав еще не отменили. А там делится в зависимости от размера имеющейся доли, — качнул головой Вахлам.

— Делим поровну! — Ерема резко глянул на него.

Он, конечно, и рад был поделить акции так, как предлагал Вахлам, но решение принято, и отменять его он не станет. А если Вахлам не согласен, пусть поговорит с тем же Ништяком. Паню пусть спросит, Резвого, Бычка. Пацаны вчера рисковали своими жизнями на равных со всеми, как можно их после этого обделить?…"

"Решение приняли, но саму дележку отложили до лучших времен. Нужно было решить с ментами, организовать похороны, а на следующий день дали о себе знать кавказцы. Подъехал человек, забил «стрелку» в Измайловском парке, Ерема отказываться не стал.

Каспий ждал его на берегу пруда, по которому плавали лодки с отдыхающими. Неподалеку работало летнее кафе, пахло шашлыками. Все говорило о том, что стрельба и трупы в планы приглашающей стороны не входят. Измайловская братва такого беспредела на своей территории не простит… Но Ерема не расслаблялся.

— Где Коготь? — не здороваясь, спросил авторитет.

Рослый, массивный, крепкая голова, мощные плечи тяжелоатлета. На голове плешь, прикрытая жалкой растительностью, но брови густые, жесткие, с сединой. Взгляд резкий, зубастый.

Ерема выразительно промолчал.

— С Мамедом все ясно… — продолжал Каспий.

— С Мамедом все ясно. Мамед убил моих друзей.

— Ты спросил за них?

— Я спросил с него. Но не с тебя. — Ерема смотрел на Каспия с полнейшим безразличием.

Все равно, что говорит этот хрен, решение уже принято, осталось только исполнить приговор. Хотя на самом деле никто еще ничего не решал.

— С меня хочешь спросить? — скривился Каспий.

Ерема невозмутимо смотрел сквозь него. Нет, сейчас он убивать его не станет, но когда-нибудь это обязательно произойдет. Даже если Каспий ударит на опережение, возмездие все равно свершится. Все будет, и слова ничего не изменят.