Счастливы вместе

Задерёт мой халат. Я не стану кричать. Дети спят. И соседи. Закусив палец, буду терпеть. Это быстро. Минута, не более…

Поднимаюсь, смотрю на него ненавидящим взором. Уже не стыжусь мокрых глаз.

— Туда, — кивает на дверь.

Я смиренно иду в коридор. Намереваясь его обогнать и нырнуть в гостевую. Именно там обитаю и сплю. Даже частично храню свои вещи в шкафу. У нас редко гостюют родители. А Севка и Сонька привыкли уже, что мы с отцом спим порознь.

Но Окунев, быстро догнав, направляет меня в свою спальню.

— Маргоша, куда ты? — приглушённо роняет.

— Ром! — делаю я последнюю попытку, — Давай не сегодня, а? Сил не осталось. Голова болит, и вообще.

— Марго, — произносит он вкрадчиво.

— Хорошо, только быстро, — вздыхаю.

В спальне тихо, прохладно. Уютный ночник. Здесь действительно очень уютно, но спать вместе с ним я давно не могу. Просто из принципа! Секс, эти редкие случки, которые я ощущаю как долг. Свой супружеский долг перед ним. Происходят спонтанно. Далеко не всегда на кровати. Я давно узаконила, что если он снова меня наградит чем-нибудь… Я имею ввиду ЗПП. Разведусь! Не моргнув глазом.

— Ложись, — приглашает меня, откинув край одеяла.

Я со вздохом ложусь, закрываю глаза. Как покойник, жду участи. Ромик залазит с другой стороны:

— На бочок, — уточняет.

— В смысле? — открыв один глаз, я смотрю на него.

Окунев скинул штаны и укрылся.

— На бочок, спиной ко мне, — говорит, удивительно ласково.

— Это зачем ещё? — хмыкаю я.

— Ну, так, — пожимает плечом.

Я недоверчиво хмурюсь, но всё же решаю к нему повернуться спиной.

— На анал не рассчитывай, понял? — бросаю через плечо.

Он усмехается, подползает вплотную. Так, что я чувствую мягкость волос на груди. У Ромки они не такие густые и тёмные, как у Левона. Левон…

Только вспомнив о нём, я опять ощущаю обиду. Послезавтра. Остался всего один день! А я тут. Вместо того чтобы быть с ним, я тут. Лежу рядом с мужем. Но только Левон сам прогнал. Он сказал: «Уходи». Если первое «уходи» прозвучало достаточно жёстко, то последнее…

«Боже, последнее», — думаю я и кусаю губу. Всхлип, прорвавшись наружу, рождает ещё один. Я утыкаюсь в подушку лицом. Ощущаю, как Окунев гладит по шее, целует в плечо.

— Ром, ну не надо, — шепчу я сквозь слёзы, — Пожалуйста.

— А я и не буду, — ложится он рядом. Он просто ложится со мной на подушку. И дышит в затылок, и шепчет, — Поплачь.

— Не хочу, — говорю, а сама прижимаюсь щекой к насквозь мокрой подушке.

— Ну, не плачь тогда, раз не хочешь, — обнимает меня, — Тогда спи.

— Не хочу, — повторяю упрямо.

— Ну, что мне, сказку тебе рассказать? — усмехается Окунев.

— Ну, что ж, — он вздыхает, — Жила была девочка в платьице. И звали её как цветок. Она росла-росла, мечтала о сказочном принце. А ей встретился варвар. Разбойник из леса.