Счастливы вместе

— Я Куцарова, — шепчет Наташа.

А Сева уже наливает компот.

— Ваша мать запретила мне пить. Я хотела предложить вам вина, за знакомство! Так что будем, как в детском саду, глушить яблочный, — нюхает Окунев-старший стакан.

Я приглушённо вздыхаю, говорю первый тост:

Мы пьём, налегаем на блюда. Отведав обоих салатов, мой муж произносит:

— Наташа! А твой, я скажу, превосходный! Мне он кажется даже вкуснее, чем мамин. Рит, ты прости, — извиняется он в мою сторону.

Наташа совсем засмущалась:

— Простите, тёть Рит.

— Да, ну что ты? Я даже рада! Ты где научилась готовить так вкусно? Сева всегда говорит, как придёт от тебя, что поел.

Севка толкает подругу плечом:

— Наташка мечтает стать поваром.

— Да, — произносит она, — Я хотела уйти после девятого, в техникум. Но решила остаться. Потом поступлю в пищевой.

Её взгляд говорит больше слов. Ведь у них с Севкой разница! Он уже выпускается. Хочет идти на врача. Только не гинекологом быть, а хирургом. Хирургом престижнее! Но дедушка рад.

— А Сева у нас в медицинский собрался, — говорю, глядя на то, как он ест.

Чем взрослее становится сын, тем сильнее похож на отца. Тот же нос, тот же взгляд, та же чёлка. Удивительно просто! Насколько природа бывает старательна. Или у Ромика сильные гены? Я же всего лишь копирую их.

Тут на кухню врывается Бублик.

— Проснулся, собака! — комментирует Окунев. И тянет кусок со стола.

— Не давай ему, Ром! Там майонез, — ловлю его руку.

— Там майонез? Ты хочешь, чтобы у меня были холестериновые бляшки?

«О, господи», — думаю я, — «Дай мне сил». Он ведь сто лет уже ест это мясо. Причём, за обе щеки! И что-то я бляшек не вижу. По крайней мере, они не мешают ему тешить свой озабоченный член.

— А майонез в малых дозах полезен, — произносит Наташа, — Только если он натуральный.

— А он бывает натуральным и ненатуральным? — удивляется Окунев.

— Я имею ввиду, домашний, — смущённо кивает она.

— Нашей маме некогда делать домашний, — муж с заботой берёт меня за руку, — Она у нас очень востребована на работе. Да, дорогая? Я прав?

— А я делаю, — произносит Наташа.

— Так вот почему у тебя такой вкусный салат? — добавляет мой муж.

Мы продолжаем общаться. Севка больше молчит, но вставляет порой, не без гордости, замечания, типа:

— Наташа отличница. Будет стараться, получит медаль.

— У меня по физкультуре четвёрка, — смущается та.

«Неудивительно», — думаю я. Сама не любила физру! Хотя, в юности грудь у меня была чуть поменьше Наташиной. Когда дети уходят, она произносит восторженно:

— Тётя Рита, а дайте рецепт вот этого мяса? Как оно называется?

— Это, — пожимаю плечами, — Даже не знаю! Я сама его выдумала. Ещё давным-давно где-то прочла, потом изменила его на свой лад.

— Это семейный рецепт, — обнимает одной рукой Окунев.