После — долго и счастливо

Я слышу только непрестанное жужжание, и кажется, что голова может взорваться в любой момент. Жарко. Слишком жарко. Хардин тяжелый и давит гипсом мне на живот, поэтому очень хочется в туалет.

Хардин.

Приподняв его руку, я в прямом смысле слова выползаю из-под него. Первым делом хватаю его телефон с ночного столика и выключаю жужжание. Экран забит сообщениями и пропущенными звонками от Кристиана. Я отвечаю лаконичным «Мы в порядке», отключаю звук и плетусь в ванную."

"В груди тяжело, по венам еще текут остатки вчерашних алкогольных возлияний. Не нужно было столько пить. Следовало остановиться после первой бутылки. Или после второй. Или третьей.

Не помню, как уснула и как пришел Хардин. На поверхность сознания всплывает его голос в телефонной трубке, но трудно сосредоточиться, и я не совсем уверена, было ли это на самом деле. Но сейчас он здесь, в моей постели, стало быть, остальное уже мелочи.

Я прислоняюсь бедром к раковине и включаю холодную воду. Плещу себе в лицо, как делают в кино, но это не помогает. Сонливость не проходит, мысли не проясняются, только вчерашняя тушь еще больше размазывается по лицу.

– Тесса? – раздается голос Хардина.

Я выключаю кран и натыкаюсь на Хардина в коридоре.

– Привет, – говорю я, избегая его взгляда.

– Зачем ты встала? Ты уснула всего пару часов назад.

– Наверное, не спалось, – пожимаю я плечами. Ненавижу это неловкое стеснение, которое испытываю в его присутствии.

– Как ты себя чувствуешь? Прошлой ночью ты явно перебрала.

Я следую за ним в спальню и закрываю за собой дверь. Он садится на край постели, а я снова забираюсь под одеяло. Мне совсем не хочется вставать прямо сейчас, но ничего страшного, ведь еще даже не рассвело.

– Голова болит, – признаюсь я.

– Еще бы, тебя полночи рвало, детка.

Меня передергивает от воспоминания: Хардин поддерживает мне волосы и гладит по плечам, пока я в туалете опустошаю желудок.

Сквозь пульсирующую боль в голове пробивается голос доктора Уэста, сообщающий плохие новости – самые плохие из всех возможных. Не выдала ли я их в нетрезвом виде Хардину?

«О нет».

Надеюсь, что нет.

– О чем… о чем я говорила прошлой ночью? – немного настойчиво спрашиваю я.

Вздохнув, он проводит рукой по волосам.

– Ты все время бормотала что-то насчет Карен и моей мамы. Даже знать не хочу, что все это значило. – Он морщится, и вид у него сейчас, наверное, такой же, как и у меня.

– И все? – спрашиваю я с надеждой.

– В основном. Ах да, ты еще цитировала Хемингуэя. – Хардин едва заметно улыбается, и я вспоминаю, каким очаровательным он бывает.

– Не может быть. – Я в смущении прикрываю лицо руками.

– Еще как.