После — долго и счастливо

Что со мной, если я, судя по всему, не вижу ничего, кроме него? Как вышло, что, проснувшись утром, я была готова жить без него, а несколько часов спустя оказалась в его постели?

Ненавижу, что у него надо мной такая власть, но, хоть убей, не в силах положить этому конец. Нельзя винить его за мою слабость, иначе я упрекнула бы его в том, что из-за него мне трудно понять разницу между правильным и неправильным. Когда он улыбается, эта граница размывается, и совершенно невозможно бороться с чувством, охватывающим все тело.

Он заставляет меня смеяться так же часто, как и плакать. Он заставляет меня снова чувствовать, хотя я была убеждена, что внутри на всю жизнь осталась только пустота. Я нисколько не сомневалась, что никогда не смогу испытать ни единого чувства, но Хардин выдернул меня из этого состояния: протянул руку, когда остальным было все равно, и вытащил меня на поверхность.

Однако ничто из этого не меняет того, что мы не можем быть вместе. У нас просто ничего не получается, и я не позволю себе снова воскресить надежду только для того, чтобы в очередной раз разочароваться, когда он отвернется, когда заберет обратно все свои признания. Я не согласна, чтобы мое сердце снова и снова рвал на части единственный человек, который меня спасает.

И вот я сижу, закрыв лицо руками, и как ненормальная прокручиваю в голове совершенные ошибки – свои, его, наших родителей. Мои ошибки разъедают разум, отказываясь подарить покой.

Мне удалось ощутить лишь намек на спокойствие и блаженство, когда меня гладили его руки, когда меня целовали его горячие губы, когда его пальцы ласкали чувствительную кожу моих бедер. Однако несколько минут спустя огонь погас, и я снова в одиночестве. В одиночестве, расстроенная и растерянная: история повторяется, только конец еще более жалок, чем в прошлый раз.

Поднявшись с постели, я застегиваю лифчик и натягиваю через голову толстовку Лэндона. Меня не должно быть здесь, когда вернется Хардин. Я не могу прождать следующие десять минут, готовясь к тому, что он решит выкинуть в этот раз. Это повторялось слишком часто, но в конце концов моя потребность в нем перестала быть такой непреодолимой, как раньше. Он больше не хозяин всех моих мыслей и не в ответе за каждый мой вздох. Теперь я способна видеть, что есть жизнь и после него.

А только что я повторно совершила ошибку. Вот что это было. Ужасная ошибка, о которой грубо напоминает тишина в комнате.

К тому времени как открывается дверь ванной, я уже одета и сижу в своей комнате. Шаги звучат громче, и ему хватает всего пары секунд, чтобы понять, что меня нет.

Не постучавшись, – я знала, что он не постучит, – он заходит ко мне."

"Я сижу на кровати, скрестив перед собой ноги, будто защищаясь.