Счастливая земля

Моросиньский попросил Лидию сделать пару шагов. Она напоминала канатоходца, у которого выбили шест, позволяющий держать равновесие. Потемневшая аура жалась к коже.

– Прошу мне поверить, это еще ничего страшного, – сказал Моросиньский.

Попросил ее лечь на спину и поднять больную ногу. Удар по пятке вызвал сноп пурпурных искр. Лидия крикнула.

– Да, запустили вы себя. Но, как я сказал, проблем не будет. И все же немного поработать придется. Сделаем анализы, я выпишу направление на морфологию крови и мочи. Проверим белок и сделаем тест Ваалера-Розе, а начнем с рентгена. Я уверен, что он покажет склеротизацию надкостницы.

– Что это для меня означает? – спросила Лидия.

– Если мой диагноз подтвердится, а скорей всего, так и будет, то вы пробудете в больнице максимум неделю. Зато реабилитация займет некоторое время. Пациент с эндопротезом учится всему заново, почти как ребенок.

– И правда. Старый человек чертовски ребенка напоминает.

Какой же твой цвет, сукин ты сын, думал Кароль. Ну, какой? Он представил себе ауру Моросиньского в виде змеиной кожи, наброшенной на спину. И все на этом.

Он видел ауры только тех людей, которых любил.

9"

"Мейлы перестали приходить уже много недель назад, а телефон молчал, и Кароль начал сам обзванивать, сперва знакомых, а потом и незнакомых, и под конец уже набирал номера подряд во всех известных ему редакциях и издательствах. Везде слышал одно и то же – работы стало меньше, денег стало меньше. Он отложил телефонный аппарат под монитор и лишь изредка на него поглядывал.

Разместил объявление. Еще студентом он написал несколько дипломов и курсовых. Решил, что может к этому вернуться. Сформулировал неоднозначно, так, чтобы никто к этому не придрался. И тут же пожаловался Нике, что сделал ошибку. Те дурни, что неспособны написать и фразы, просто его не поймут. По мнению Ники, он мог бы поискать настоящую работу. Сразу же спросил, в чем заключается такая настоящая работа и чем она отличается от того, что он делает сейчас.

– Настоящая работа приносит настоящие деньги, – ответила она. Кароль нахохлился в своем уголке, так что она присела рядом и добавила, что прекрасно его понимает, потому что он привык к комфортной жизни, которую трудно оставить.

– Я мог бы работать в баре, но это ночная работа. Не каждую ночь, конечно, но все-таки.

– Ты думаешь, это и есть настоящая работа, котик?

– Я же ничего не умею. Мог бы попробовать читать лекции, но это с сентября.

– А летних курсов разве нет?

За спиной Ники выросла тетка. Доковыляла до кресла. Сказала, что не позволит, чтобы Кароль, которому она все же дала образование и выпустила во взрослую жизнь, наливал водяру алкашам в четыре утра. Он не по этой части.