Разве я могу быть счастлив без тебя

Ноги скользили по наледи, но он все равно бежал вперед, движимый лишь одной целью. Спасти. Он должен сделать это. То, что Еве угрожает опасность, он чувствовал каждой частью своего сознания.

Он бежал все быстрее и быстрее, так, как никогда прежде в своей жизни. Но, сколько бы сил он не прикладывал, она по-прежнему находилась слишком далеко от него. Его дыхание вырывалось с прерывистыми хрипами, двигаться становилось все тяжелее.

Зарычав, он пытался подняться, но не мог. Ноги скользили, сил не осталось. Еще никогда он не чувствовал себя настолько беспомощным.

Один замер, вслушиваясь в странный треск под своими руками. Не дыша, он торопливо смахнул ладонью снег и уставился в появившиеся на льду трещины. Резко вскинув голову, он посмотрел вперед, чувствуя, что дышит словно животное, раненное слишком сильно, чтобы суметь вновь подняться на ноги.

Пот капал со лба, мешая видеть, но ему было совершенно плевать. Он пополз по льду, стараясь двигаться как можно осторожнее, но понимал, что каждое прикосновение к хрупкой поверхности лишь позволяет трещинам расползаться с невероятной скоростью.

Понимая, что не успеет, он вытянул руку вперед, собираясь крикнуть, чтобы предупредить Еву. Но ничего не вышло. Сколько бы не пытался, ни единого звука не вырвалось наружу. Почему она не двигается? Почему не понимает, что должна убраться оттуда, как можно скорее?

А затем, прямо на его глазах, так быстро, что он не успел даже сделать не единого движения, Ева провалилась под воду.

Один проснулся с ее именем на губах. Он резко вскочил со стула, едва сумев удержаться на ногах. Не чувствуя в них твердости, он кинулся к кровати и наклонился, прислушиваясь к дыханию Евы. Несмотря на то, что всю ночь она горела от лихорадки, сейчас девушка спала достаточно спокойно.

Протянув руку, он собирался прикоснуться к ее лбу, чтобы проверить состояние сейчас, но тут же застыл. Что он собирался сделать, черт бы его побрал?

Сцепив руки за головой, он отошел в дальний угол комнаты, не в силах смотреть на Еву. Все крутилось вокруг нее. Все. Она проникла в абсолютно каждую часть его жизни. Как бы он этому не сопротивлялся. Он боролся с ней, но она вновь и вновь побеждала. Все в его жизни перевернулось с ног на голову. И ребенок был ему совсем не к чему.

Он мог и дальше не признавать себе это, но даже после сна, в котором ему ничего не угрожало, чувствовал себя на удивление потерянным. Такое состояние не было привычным для него. Даже на поле боя, стоя посреди тысячи павших воинов, друзей и врагов, он всегда был предельно собранным. Сейчас же, он просто не мог прийти в себя и успокоиться. Он не мог поверить, что потерял ее. Руки все еще тряслись, будто он позволил ей погибнуть не во сне, а наяву.