Навстречу счастью

Я ведь еще имею право входить в эту квартиру. Чаем угостишь? Холодновато на улице.

Разувшись, он сделал шаг вперед.

— Это папины, — решив, что он хочет надеть стоявшие в углу мужские шлепанцы, опередила его старшая девочка и достала из тумбочки другую пару. — Для гостей вот эти."

"— Папины так папины, — безропотно согласился гость, чем окончательно расположил к себе сестричек.

— Вы к папе? На прием? — защебетали они. — Папа скоро будет, только на дому он не принимает, — добавила старшая со знанием дела.

— А почему вы решили, что я на прием?

— Мы вас раньше не видели, а новые люди приходят только на прием.

— Зато тетя Лида хорошо меня знает. Правда? — обернулся он.

— Знаю, — поборов растерянность, подтвердила та. — Проходи в гостиную.

— Вообще-то у меня серьезный разговор. Может, лучше в кабинете?

— Там сейчас детская…

— Ну, тогда… Тогда подойдет и гостиная.

— Только ты подожди немного, я детей покормлю, — встрепенулась Лида и бросила взгляд на часы. — Мы быстро.

— Конечно. У меня достаточно времени.

С папкой в руках Алексей зашел в комнату, где работал телевизор, и его внимание сразу привлекло кресло, в котором гордо восседали мягкие игрушки.

«Вот чего не хватало в этой квартире», — с грустью констатировал он.

Спустя десять минут в комнате появилась Лида, плотно закрыла за собой двери и молча присела на диван. Слегка приглушив звук телевизора, Алексей взял папку и протянул ей копию медицинской карты.

— Глянь вот, а я новости досмотрю, — произнес он, продолжая незаметно за ней следить.

Реакция последовала незамедлительно.

— Откуда это у тебя?! — побледнела женщина.

— Не важно. Но я знаю все… Кроме цены, которую ты заплатила. — И тут в его памяти мелькнул виноватый взгляд Лидиной матери, когда он столкнулся с ней у палаты с надписью «Послеоперационная». — Или за все платила Надежда Степановна? — добавил он, осененный догадкой. — Неужели и Иннокентий Вельяминович… — растерялся Алексей.

— Папа ничего не знал, — зажмурив глаза, быстро замотала головой Лида. — Он даже не догадывался о моих проблемах. — Под ресницами заблестели слезы. — Мне ведь обещали, что не останется следов… Ненавижу… Везде ложь… Жизнь с тобой была ложью.

— Ты сама положила ей начало.

— А почему ты сдался? Почему поверил мне, а не своей Тамаре? Ты ведь мог ее защитить, но этого не сделал! Ты один во всем виноват! — с вызовом посмотрела она ему в глаза. — Разве не так? — Радченко опустил взгляд: признаваться в том, что Крапивина скорее всего была беременна от кого-то другого, Лиде не хотелось. — Если бы ты знал, как я устала бояться, что тебе все станет известно… Столько лет жила и дрожала, а вдруг ты что-то заподозришь… Как хорошо, что закончился этот кошмар, — закрыла она лицо руками.