Навстречу счастью

— И второй положительный момент, — продолжал Артем. — Окончательно развеян миф о прошлом: тебе нечего там искать и нечего за него цепляться. Я, конечно, не вправе вмешиваться…

— Ты считаешь, что еще не вмешался?

— Я привез тебе то, о чем ты просил, и честно сказал все, что думаю. Удовольствия мне это не доставило, поверь… По большому счету я всегда хорошо относился к Тамаре. Знаешь, как меня подмывало вырвать из журнала лист с ее фамилией? Еле сдержался… Но будем реалистами, хватит иллюзий… Ладно… — махнул он рукой. — Сам решай… Пойду перекушу чего-нибудь, и спать. Голова гудит: то ли с дороги, то ли от мыслей. Присоединишься?

— Я уже ужинал. Ты иди, я потом подойду.

Оставшись один, Алексей снова уставился на каминное стекло.

«Итак, с Лидой все ясно… Но и Тамара хороша… А ведь все последнее время я не переставал о ней думать… Размечтался, расслабился… А враг почуял и нанес удар… Но сегодня этому положен конец: нечего жить прошлым и питать глупые иллюзии», — с горечью согласился он с Кушнеровым…

На следующий день первым делом Радченко подробно расспросил Чернова о распорядке Лидиного дня. Так как наблюдение за ней продолжалось, Владимиру не составило большого труда по-военному четко ответить на все вопросы: месяц назад Соколовский с детьми переселился в квартиру на Тверской, старшую девочку перевели в престижную лингвистическую школу, младшую — в хороший детский сад. Каждое утро Лида провожает их до дверей учебного заведения и садика, три раза в неделю возит старшую в изостудию и, пока ребенок занимается у мольберта, успевает вернуться и доставить младшую в хореографический кружок. Затем снова забирает старшую, заезжает за младшей, и все вместе они возвращаются домой. Если у Андрея Ивановича нет дежурств, семейство собирается в квартире не раньше восьми вечера.

Около шести машина Радченко въехала во двор дома. С неба огромными хлопьями падал снег, и потому дворники пришлось оставить включенными.

— Идут, — первым заметил три засыпанные снегом фигурки Владимир.

Минут через пять в квартире зажегся свет. Выждав немного, Алексей прихватил с заднего сиденья папку и открыл дверцу машины. Пройдя мимо кивнувшего ему консьержа, он поднялся на четвертый этаж и нажал кнопку звонка.

— Папа! Папа! — раздались за дверью обрадованные детские голоса и топот ног, затем послышался голос Лиды.

Дважды щелкнув замком, дверь открылась.

— Привет, — поздоровался Алексей и, не дав женщине опомниться, переступил порог квартиры.

— Зачем… ты… здесь? — спотыкаясь на каждом слове, спросила она.

— Да вот заглянул, — улыбнулся он двум кудрявым девчушкам, выглядывавшим из-за ее спины, и, не дожидаясь приглашения, стал снимать дубленку. — Захотелось увидеться накануне развода.