Навстречу счастью

У вас все в порядке?

— Доброе… Все в порядке… Уже третий раз за утро слышу этот вопрос.

— Обычно вы раньше всех приезжаете или предупреждаете, если задерживаетесь, — замялся зам. — Я тут схему подготовил, как карданы закрыть. Бухгалтерия житья не дает.

— Правильно делает. Через час приеду — посмотрим. Ты вот что скажи: можем мы узнать, к каким предприятиям проявляет интерес наш новоявленный конкурент? В смысле на кого работает?

— Вы о Ляхове?.. Москвичам нет смысла мотаться в Минск по каждой мелочи… Я поинтересуюсь крупными кредиторами…

— Молодец, действуй!

Свернув с улицы Матусевича на Лещинского, Тамара въехала во дворы и издалека заметила ярко-рыжую шевелюру Ирки.

— Снова масть сменила? — отщелкнула она блокиратор дверей.

С Полуцкой можно было общаться, не расшаркиваясь по поводу и без. Конечно же, обе они умели дипломатично обходить острые углы и расточать комплименты, но в общении друг с другом ценили искренность и возможность называть вещи своими именами. Без всяких обид.

— А что, не идет? — тряхнула она головой. — Между прочим, почти родной цвет.

— Надо же! Выходит, рыжей я тебя уже не застала. — Тамара снова окинула ее взглядом и нажала на газ. — А разрез глаз — тоже родной? — обратила она внимание на непривычно яркую подводку век.

— Да чего ты с самого утра придираешься? Одно из двух: или кто-то уже успел тебе в душу нагадить, или ты сама собралась кого вздрючить, а на мне разминаешься.

— Ни то ни другое. А разминаться на тебе — себе дороже. Ладно, выглядишь ты прекрасно, дай только привыкнуть… Рассказывай, куда пропала.

— Это я пропала?! Тебя саму днем с огнем не сыщешь! Хорошо хоть «Чужо-о-о-й» понадобился!

— Так я тебя каждый вечер слушаю! Кто виноват, что, когда ты заканчиваешь работу, я уже третий сон вижу. Днем я вся в делах, а ты или отсыпаешься, или с ребенком сидишь.

— Вот и обидно, — вздохнула Ирка. — Такие события в жизни назревают, а посоветоваться не с кем… Я возьму сигаретку?

Год назад Полуцкая решила, что если перестанет покупать сигареты, то будет меньше курить. Курила она и вправду реже, но зато все, что попадалось под руку.

— У меня в бардачке нераспечатанная пачка лежит. Возьми, — предложила Тамара.

— От нее же к вечеру ничего не останется! Ни за что!

— Как знаешь. Так что у тебя стряслось?

— Ну, во-первых, приезжал мой бывший благоверный: снова канючил, что не может жить без меня и сына.

— И ты?

— Восприняла его плач как сезонное обострение психики: осенью все себя жалеют. Почему-то именно осенью он вспоминает о нас с Костиком. Только я знаю, чем все закончится: зимой он пригреется, впадет в спячку, а к весне проснется и станет искать свежий объект для творческого вдохновения. Все это мы проходили… В общем, я его по головке погладила и дала таблетку.