Навстречу счастью

 — Мне придется часто отсутствовать, а одного вас я оставить не могу.

— Бери кого хочешь… Теперь у тебя такие полномочия, что многие позавидуют.

— Полномочия в жизни — не главное, и на завистников в свое время я насмотрелся, — ответил тот. — Когда человек дает волю зависти, он тут же начинает проигрывать: слишком много энергии тратит зря… Я сам одно время завидовал однокашнику по училищу: все у него в жизни легко, играючи получалось. Так и погиб с улыбкой на губах: рядом сидел, привстал — а снайпер прямо в сердце попал… Никогда не забуду эту улыбку, до сих пор мурашки по спине… Тогда я в последний раз испытал зависть: оттого что смерть легкая, — вздохнул он. — А вы завидовали когда-нибудь?"

"— Завидовал, — ответил шеф после раздумья. — Очень давно… Тем ребятам, которые остались играть в команде… Хотя это была скорее обида: мечта уже рядом маячила, рукой подать, и вдруг стала недосягаемой… Долго не мог прийти в себя, пока не понял: надо принять реальность и искать себя в другом… А три года назад, после встречи в Нью-Йорке с бывшим тренером, лишний раз убедился: все правильно… Достигнув цели, люди часто забывают, что надо двигаться дальше, искать что-то новое. Борис Яковлевич до сих пор с нашими ребятами отношения поддерживает: кого-то болячки одолели, кто-то спился, а кто и вообще помер… Единицы состоялись в чем-то, кроме спорта. Такова она, жизнь…

На какое-то время в салоне установилась полная тишина.

— Алексей Ярославович, вы, конечно, можете не отвечать… — Чернов замялся. — Кто для вас та женщина на фотографии в журнале?

— Когда-то, очень давно, я ее любил, — с ходу ответил Радченко. — А ты силен! — в очередной раз отдал он должное наблюдательности Чернова.

— Вы сразу в лице переменились, как только глянули на фотографию, — виновато пояснил тот. — Честно говоря, я вас впервые таким видел.

— Каким?

— Точно у вас сердце прихватило… Я ведь не просто со стороны смотрел — я рядом стоял и все чувствовал. Ну и отпуск для вас с Артемием Михайловичем выдался!.. Вы прямо удовольствие получали, ковыряя старые раны… Может, вам это не понравится, но у меня нет симпатии к той женщине. Не знаю, что вас с ней развело, но если спустя столько лет она снова заставила вас страдать… Представляю, как тяжело вам было, когда вы расстались.

— Думаю, ей тоже было нелегко… Я рад, что у нее сложилась жизнь: сын, работа… А насчет твоих слов… Не знаю, как это объяснить… Но я благодарен судьбе за то, что однажды она дала мне возможность познать настоящую любовь… Ее ни с чем не перепутаешь… И все было бы замечательно, если бы я не позволил себе одну слабость, — вздохнул Радченко.

— У каждого в жизни возможны минуты слабости.

— Возможны.