28 сантиметров счастья

 Мир странно наклоняется, и я, схватившись за голову, врезаюсь в стену и стекаю по ней на пол с грохотом.

— Слыш, цыпа? — растерянно спрашивает маньяк, — ты там в порядке?

— Кровь… — выдавливаю я. Меня начинает тошнить. Я едва сдерживаюсь, чтобы не выплеснуть сэндвич туда же, где алеет кровь. Все это очень плохо. Очень плохо.

— Эй, — он хлопает меня по щекам, пытаясь привести в чувство и они вспыхивают болью, — это не твоя, цып. Видишь, где капли? Ты там еще не была. Успокойся. Это не твоя.

Не добившись от меня вразумительной реакции, маньяк подхватывает меня под мышки, поднимает на руки и тащит в одну из комнат. Сбрасывает меня на диван. Я тихо выдыхаю, перевернувшись на бок, поджав ноги и обняв свой плоский живот. От одного вида крови перетряхнуло так, что сердце никак не может найти прежний ритм.

Только потом я замечаю Рустама, который стоит у окна без футболки, накинув на шею полотенце. Одну из рук он держит на весу, развернув так, чтобы видеть предплечье. По нему-то и стекает струйками кровь, засыхая багровыми пятнами и капая на пол. В другой руке Садаев держит кусок ваты."

"Я сглатываю неожиданно вязкую слюну, когда Рустам поднимает на меня взгляд. Осталось ли в нем что-то человеческое, после того, что случилось сегодня в клинике? Хотя бы та искра, которая теплилась где-то глубоко… которую можно было изредка заметить.

Да нет. Теперь в его взгляде просто ледяной ад.

* * *— Ей стало плохо, — комментирует мое лежание на диване маньяк, — увидела кровь в прихожей.

Садаев никак не реагирует. Он продолжает давить на меня взглядом.

— Ладно, пойду, — маньяк произносит это в полной тишине, — мне еще пару дел закончить надо.

— Вали, — внезапно отмирает Рустам. Его преданный цепной пес, пожав плечом, уходит, а я замираю, когда вижу на стене раму от разбитого вхлам зеркала, словно в него долго кулаком долбили. Осколки рассыпаны по полу. В луже крови.

Ледяной ужас поднимается по позвоночнику. И что, маньяк правда думает оставить меня на этого зверя, у которого крыша съехала? Один звонок из лаборатории — и, если мне не повезет, Рустам точно меня убьет. Он уже на пределе. Наверняка он узнал, что та стерва-врач из клиники его обманула не только сегодня, но и восемь месяцев назад. Иначе зачем бы ему разбивать в ярости вещи в доме? Потому что это страшная новость. Просто убийственно ужасная.

Легкий запах спирта доносится до меня — Рустам стирает с руки разводы крови. После вскрывает пачку бинтов, и перематывает руку, медленно, натягивая крепко белую ткань. Он делает это уверенно. Явно не впервые.

— Та врач… — начинаю я осторожно разговор, лишь бы не ожидать чего-то страшного в этой тишине. Я словно рядом с оборванным электрическим кабелем лежу. Воздух такой же напряженный.