Источник счастья

— Вы имеете в виду омолаживание посредством стволовых клеток? Мошенничество от науки. Нечестный и опасный бизнес, особенно у вас, в России. Но не расстраивайтесь, всё зависит от вас. Если вы всерьёз займётесь своим здоровьем, то я вам гарантирую лет пятнадцать, не меньше. — Доктор в очередной раз одарил Кольта своей приятной улыбкой.

— Лет пятнадцать, — повторил Пётр Борисович, — вы гарантируете. А потом?"

"Несколько секунд доктор смотрел на него внимательно и грустно и наконец произнёс:

— Потом — это вопрос уже не медицины, а веры.

— Не понимаю! — Пётр Борисович занервничал и повысил голос. — Что вы мне голову морочите? Ты же профессор, блин, мировое светило, а не фуфло! На хрена тогда эта твоя гребаная медицина?

Он ещё минут пять орал матом. Лицо его побагровело, глаза вылезли из орбит. Он давно не срывался так безобразно, так стыдно. Он не терпел поражений, привык побеждать. До этого дня он твёрдо верил, что не существует такой сделки, которую он не сумел бы заключить, и все на свете можно купить, если очень захочется.

Иван Анатольевич не стал переводить, тихо извинился перед профессором. Тот жестом показал, что ничего страшного. Когда Кольт наконец затих, швейцарец произнёс:

— Если я правильно понимаю, вас интересует проблема продления жизни?

— Да, — кивнул Кольт, — очень интересует, очень. Простите, что я сорвался.

Швейцарец улыбнулся.

— Вы не оригинальны, господин Кольт. Эта тема бесконечная и древняя, как человеческий род. Ваш великий соотечественник профессор Мечников однажды заметил: у человека инстинкт самосохранения такой же мощный, как у животного, но человек осознает, что смертен, а животное об этом не догадывается. Ужасное, неодолимое противоречие. Кстати, именно Мечников весьма серьёзно занимался геронтологией и проблемой продления жизни. Ни к каким практическим результатам его исследования не привели, и Нобелевскую премию он получил не за это. Я могу вам перечислить десятки имён серьёзных учёных и шарлатанов, от Древнего Египта до наших дней, могу рассказать, как они пытались победить старость и смерть, но ни одного случая реальной победы не зафиксировано.

— Ни одного? — тревожно спросил Пётр Борисович. — Вы это точно знаете?

В глазах Кольта плавала искренняя детская обида. Он чуть не плакал.

— Медицину и биологию вряд ли можно назвать точными науками, — профессор пожал плечами и весело подмигнул, — ладно, чтобы вы не грустили, из всех мифов расскажу тот, что лично мне кажется самым правдоподобным и нравится больше других.

— Да, да! Я слушаю! — Кольт от нетерпения засучил ногами и вытянул шею, боясь упустить хоть слово.

Швейцарец вздохнул и расслабленно откинулся на спинку кресла.