Счастье и тайна

Вещи существуют независимо от того, говорим мы о них или нет. Так зачем же притворяться, что они исчезнут, если перестать о них упоминать? Мне кажется, скрывая правду и делая тайну из очевидных событий, мы тем самым только продлеваем им жизнь. Вы согласны?

— Я думаю, бывают случаи, когда так оно и есть.

— Я была рада, когда узнала, что вы вышли замуж за Габриела. Ему всегда не хватало твердости, как, впрочем, и многим членам нашей семьи. Стержня в характере нет — вот в чем дело!

Я посмотрела на ее прямую фигуру и позволила себе небольшую шутку:

— Вы явно не страдаете этим недостатком.

Ей понравилось мое замечание.

— А как вы находите Ревелз? — спросила она.

— Я просто очарована этим домом.

— А! Это удивительное место. Таких осталось в Англии не так уж и много. Вот почему так важно, чтобы он был в хороших руках. Мой отец прекрасно с этим справлялся. Вы знаете, ведь были Рокуэллы, которые чуть не разорили его. Дом… усадьба — такая, как эта — нуждается в постоянной заботе и внимании, чтобы поддерживать ее в хорошем состоянии. Мэтью мог бы и получше со всем этим справляться. У землевладельца с его положением должно быть чувство собственного достоинства. Но у него всегда была на уме какая-нибудь очередная женщина. Это никуда не годится. А что касается Габриела… Он был человеком приятным, но слабым. Вот почему я с радостью услышала, что он женился на молодой женщине с сильным характером.

Принесли чай, и горничная, ожидая, спросила:

— Наливать чай, мадам?

— Нет-нет, Досон. Оставь нас.

Досон ушла, и она обратилась ко мне:

— Вы не могли бы взять на себя обязанность разлить чай? Я страдаю ревматизмом, и сегодня у меня не гнутся суставы.

Я поднялась и подошла к столу, на котором стоял поднос. Там был серебряный чайник над спиртовкой. Чайник для заварки, кувшинчик для сливок и сахарница — все сверкало начищенным серебром. К чаю были поданы сандвичи с огурцом, тонко нарезанный хлеб с маслом, булка с тмином и разнообразные маленькие булочки."

"У меня было ощущение, что меня собираются подвергнуть еще одному испытанию, чтобы убедиться, смогу ли я прилично выполнить эти важные светские обязанности. Нет, подумала я, она действительно несносная женщина; и все-таки, вопреки ее и своим чувствам, она мне чем-то нравилась.

Я лишь немного покраснела, но не выказала больше никаких признаков смущения. Я спросила, что она хочет к чаю, налила ей сливок и положила сахару ровно столько, сколько нужно, принесла ей чай и поставила на мраморный с золотом столик возле ее кресла.

— Благодарю, — снисходительно произнесла она.

Затем я предложила ей сандвичи, хлеб с маслом, и она великодушно воспользовалась предложенным. Я вернулась к своему месту у подноса с чаем.