Счастье и тайна

Ее же лицо оставалось в тени, и я подумала, что даже в такой мелочи она не упустила случая поставить меня в невыгодное положение.

— После дороги вам, наверное, хочется пить, — сказала она, при этом казалось, что она цепким взглядом стремилась проникнуть в ход моих мыслей.

— Дорога была очень короткой.

— Еще рановато пить чай, но я думаю, по такому случаю мы ждать не будем.

— Я с удовольствием подожду.

Она улыбнулась мне, потом обернулась к Саймону:

— Позвони в колокольчик, дорогой.

Саймон тут же выполнил ее просьбу.

— Нам предстоит многое сказать друг другу, — продолжала она, — а где же это сделать удобнее, как не за чашкой чая?

Появилась горничная, которую я уже видела, а старая леди попросила:

— Досон, чаю… пожалуйста.

— Да, мадам.

Дверь тихо закрылась.

— Ты к нам не захочешь присоединиться, Саймон. Но мы тебя извиним.

Я не была уверена, то ли она употребила «мы», как сделала бы это королева, — или же она имела в виду, что нам с ней хочется побыть наедине. Я не знала, что первый маленький экзамен для меня был позади, и она решила отбросить чопорность. Моя внешность и манеры, очевидно, не вызывали у нее отвращения.

Саймон сказал:

— Хорошо. Оставлю вас вдвоем, чтобы вы познакомились поближе.

— И к пяти часам будь готов отвезти миссис Рокуэлл обратно в Ревелз.

Молчаливая покорность Саймона меня просто поражала. Он взял ее руку, поцеловал ее и, хотя в его манерах даже в тот момент проскальзывала определенная доля насмешки, было видно, как ей нравились такие знаки внимания, а она со своей стороны хотя и пыталась, но не могла сдержать даже с ним свой властный характер.

Пока дверь за ним не закрылась, мы молчали. Потом она заговорила:

— Я надеялась встретиться с вами, когда вы были в Ревелз еще раньше. Но в то время я не могла приехать, а вас не приглашала потому, что знала, что Габриел сам привез бы вас сюда, когда бы пришло время. Я убеждена, что если бы он был жив, он бы так и сделал. У него всегда было чувство ответственности перед семьей.

— Не сомневаюсь, что он бы так и поступил.

— Я рада, что вы не принадлежите к числу глупых современных девиц, которые падают в обмороки, как только сталкиваются с трудностями.

— Как вы можете судить об этом после такого короткого знакомства? — спросила я, потому что была полна решимости сделать так, чтобы она относилась ко мне, как к равной, и не собиралась рассыпаться перед ней в любезностях, как она, казалось, ожидала.

— Мои глаза также хорошо видят, как и в двадцать лет. А опыта у меня теперь гораздо больше, чем тогда. К тому же Саймон рассказывал мне, что вы, слава Богу, были удивительно спокойны в столь тяжелое для вас время. Я уверена, что вас нельзя причислить к тем глупцам, которые считают: просто не надо говорить о том или об этом.