Счастье и тайна

Он был весь изрезан и исцарапан. Наверное, не одно поколение Рокуэллов пользовалось им.

— Посмотри, — воскликнула тетя Сара. — Ты можешь прочитать это?

Наклонившись вперед, я разглядела имя Хагар Рокуэлл, вырезанное перочинным ножом.

— Она писала свое имя где только можно, — тетя Сара весело засмеялась. — Если пройтись по дому, заглядывая в шкафы и другие места, ее имя ты увидишь везде. Наш отец всегда говорил, что не Мэтью, а ей надо было родиться мальчишкой. Она вечно всех нас задирала… особенно Мэтью. Ее раздражало, что он был мальчиком. Ну конечно, если бы она была мальчиком… она бы сейчас жила здесь, не так ли?.. И Саймон тоже… Но, может быть, это и не совсем правильно… потому что он Редверз. Ах, дорогая, это слишком сложно, правда? Но сыном была не она, а Мэтью.

— Хагар — это бабушка Саймона Редверза? — спросила я.

Тетя Сара кивнула:

— Она уж его превозносит до небес… — Она приблизилась ко мне. — Ей хотелось бы видеть его здесь… Но теперь это невозможно, так ведь? Будет ребенок… да еще и Люк… и оба перед Саймоном. Сначала — ребенок… Мне надо запастись шелком.

— Вы хотите, чтобы мой ребенок появился на ваших гобеленах?

— Ты назовешь его Габриелом?

Я удивилась: мне было интересно, как она угадала мои мысли. Она глядела на меня изучающе, склонив голову набок. Сейчас она выглядела бесконечно мудрой, — иногда такое выражение встречается у простых людей.

— Но, может быть, будет и не мальчик… — возразила я.

Она только отмахнулась, как будто в этом уже не были сомнений.

— И никто ему не помешает, правда?

Вдруг она нахмурилась.

— Правда ведь? — повторила она.

— Если это будет мальчик, то он займет место отца.

— Но ведь отец его умер. Он покончил с собой… как говорят. Он действительно покончил с собой? — Она крепко схватила меня за руку. — Ты сказала, что он не мог этого сделать. А кто тогда это сделал? Скажи мне, прошу тебя, скажи?

— Тетя Сара, — торопливо прервала ее я, — когда Габриел умер, я была без ума от горя. Я, возможно, не знала, что говорила. Наверное, он все-таки покончил с собой.

Она выпустила мою руку и с упреком посмотрела на меня.

— Я разочаровалась в тебе, — сказала она, надувшись. Потом ее настроение резко изменилось. — Мы все сидели тогда за этим столом. Хагар была самой умной из нас и самой старшей. Теперь ты понимаешь, что было бы лучше… Тогда Саймон был бы… Хотя нашим воспитателям она не нравилась. Они любили Мэтью. А я была глупой. Плохо училась.

— Ничего, — успокоила я ее. — Зато вы прекрасно рисовали. И ваши гобелены будут висеть здесь спустя многие годы, когда нас уже не будет на свете.

Лицо ее просветлело. Потом она засмеялась.

— Я сидела вот здесь, Мэтью — вон там, а Хагар в конце стола. А наша воспитательница — всегда напротив нее.