Счастье и тайна

— О, понимаю… Ну ладно, спокойной ночи, Мери-Джейн.

На следующее утро меня разбудила Мери-Джейн, которая пришла раздвинуть шторы. Она принесла мне горячей воды.

Было так приятно проснуться и увидеть ее милое личико! А она была немного удивлена, потому что необходимости раздвигать шторы не было — я сама отодвинула их и раскрыла окно еще перед сном. Мери-Джейн тоже думала, что ночной воздух «опасен».

Я объяснила, что всегда сплю с открытым окном, кроме разве что самых холодных дней зимой. Мне кажется, это только убедило ее в том, что за мной нужно хорошенько присматривать.

Я приняла ванну в туалетной комнате и пошла в столовую на втором этаже. Я очень проголодалась. Напомнив себе, что теперь нужно есть за двоих, я взяла яйца, бекон и жареные почки с острой подливой с жаровни на буфете.

Я уже знала, как здесь принято делать. Завтрак подавали от восьми до девяти, и нужно было самой себя обслуживать.

Я позвонила, чтобы мне принесли кофе, и когда его подали, ко мне присоединился Люк. Позднее появилась Рут и заботливо осведомилась, хорошо ли я спала и как мне понравилась комната.

Они поинтересовались, каковы мои планы на день. Люк уезжал в Рипон и сказал, что с удовольствием купит там все, что мне нужно. Я поблагодарила его и ответила, что мне кое-что, конечно, нужно приобрести, только я еще не решила, что именно.

— До счастливого события еще уйма времени, — заметил он. А Рут снисходительно упрекнула его, так как посчитала его замечание бестактным. Мне же было все равно. Я была готова думать об этом все время.

Я им сказала, что собираюсь немного прогуляться утром; мне очень хотелось еще раз сходить к развалинам монастыря.

— Тебя так и тянет туда, — заметил Люк. — Наверно, это и послужило главной причиной твоего возвращения сюда?

— На моем месте любой бы заинтересовался, — ответила я.

— Главное, ты не должна переутомляться, — предупредила Рут.

— Я себя чувствую хорошо, так что, думаю, опасаться нечего.

— Все равно — помни, что надо быть осторожной.

Разговор перешел на местные дела: попытки викария собрать деньги на содержание храма, благотворительные базары и дешевые распродажи, которые он старался организовать для этих целей; упомянули о бале, который устраивал кто-то из друзей и который мы не могли посетить, так как были в трауре.

Солнце ярко светило в окна этой приятной комнаты, и уж в это утро я не находила ничего сверхъестественного в Керкленд Ревелз. Даже монастырь, куда я пошла через несколько часов, в этот день показался мне простой грудой развалин.

Прогулка была чудесная. Я чувствовала себя умиротворенной, готовой даже согласиться с версией, что Габриел покончил с собой из-за своей болезни. Было странно, что я была готова поверить в это, но так оно и было.