Счастье с отсрочкой

Около полуночи я подлил Назиде в бокал с розовой водой, которую она пила раз за разом, сок белладонны. Дождавшись, когда он подействует, сильно поубавил свет, чтобы девица не могла ничего толком разглядеть, я предложил ей перебраться с дивана в кровать и подал караулившему под окнами Джонатану сигнал – достаточно громко произнес «луна». Это слово было нашим условным знаком. Как мы и договаривались, он разбил в коридоре стакан. Сказав, что выгляну всего на мгновение, я соскочил с кровати, покинул комнату и поменялся с Джонатаном местами…

– Назида ничего не заметила? – удивленно поинтересовалась я.

– Абсолютно ничего. Накануне я лично подстриг Джонатана, вручил ему свою одежду и мыло, которым пользовался изо дня в день. Дочка богатея осталась всем очень довольна. Она без конца пела и танцевала. Видимо, Джонатан хорошо постарался, чтобы ублажить ее. Но после той ночи у меня появилась новая проблема – Назида не стала держать язык за зубами и вскоре рассказала все отцу.

– Зачем? – растерянно спросила я.

– Хотела заручиться его поддержкой. К моему удивлению, богатей достаточно спокойно воспринял новость. С тех пор я перестал прислуживать его дочери, переселился в другую спальню – смежную с комнатой Назиды, начал выполнять личные поручения Абхея, зачастую покидая пределы дома. Не представляешь, сколько раз я хотел наплевать на осторожность и бездумно броситься в порт, уговорить какого-нибудь капитана взять меня на судно… Только без разрешения Абхея дорога туда была закрыта мне, ведь я по-прежнему считался рабом.

– Постой, – прервала я рассказ Дэниара, – получается, вместо того чтобы выполнить свою часть сделки, Назида еще крепче связала тебя по рукам и ногам, рассказав обо всем отцу. Она тебя обманула!

– Как и я ее, – муж горько усмехнулся. – Назида не собиралась меня отпускать. Я понял это только спустя месяц, когда заметил, что ничего не делается для моего побега. Однажды девица назвала меня мужем, я сорвался и потребовал, чтобы она сдержала обещание. Тогда Назида честно призналась: она думала, будто та ночь многое изменила между нами, и я отказался от мыслей о возвращении в Алюрен. Ради этого, как выяснилось, и затевалась сделка.

– А Назида, оказывается, не так проста. Каждый ее шаг был хорошо просчитан, - со злостью выпалила я.

– Это точно. В ответ я в довольно резкой форме заявил, что мы никогда не будем вместе и, если она не поможет мне, я сам начну готовить побег, не заботясь о последствиях. Желание покинуть Брахат начало затмевать мне разум. Когда Назида попросила меня подождать еще немного, я снова вспылил, поскольку перестал ей верить. Тогда она призналась, что неизлечимо больна, и хотела бы оставшееся время провести рядом со мной. Два-три месяца – именно такой срок отмерили ей целители.