Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

Но это ничего не изменит, она все равно моя, — цедит чуть слышно, поравнявшись со мной, а следующие слова произносит намеренно четко и громко: — Герман Янович, если вы навредите жене или ребёнку, я вас засужу. Имейте в виду, — говорит таким тоном, будто у меня нет шансов или я уже не спас эту беременность.

— Урод!

Оттолкнув его, в панике спешу в нужную мне палату. Врываюсь без стука, взглядом ищу Амину и молюсь, чтобы с ней все было в порядке. Она так мечтала о ребёнке, которого я не мог ей дать, что теперь я обязан сохранить его. Несмотря ни на что.

— Герман? — Амина вскидывает на меня заплаканный взгляд. На бледном, осунувшемся лице — шок и надежда, по щеке гремучей змеей сползает слеза, уголки губ неуверенно дергаются вверх. — Герман, — выдыхает она с облегчением.

Улыбается так искренне и мило, будто ждала меня все эти месяцы. Будто всё ещё любит и верит. Будто… простила.

— Всё хорошо, Амина, я рядом, — шепчу, потому что голос срывается, когда я вижу её.

Присев на край койки, опускаю руку на почти незаметный, слегка выпирающий животик. Собираюсь осмотреть и послушать, но так и замираю, впитывая тепло маленькой жизни внутри. Странно, но не чувствую отторжения, хоть там — ребёнок Марата. Скорее, себя ненавижу в этот момент. Я позволил Амине совершить ошибку… Невольно предал. Но и разлюбить её не в силах. Помешался, как псих…

— Сохрани нашего малыша, пожалуйста, — просит она в отчаянии, накрывая мою ладонь своей и крепко сжимая.

Дежавю. Только наоборот. Теперь мне предстоит спасти неродного ребёнка, но от моей любимой женщины.

Глава 22

Амина

Смотрю на него сквозь слёзы и не верю собственным глазам.

Он здесь. Со мной и нашим малышом.

— Герман.…

Обнимаю его руку, прижатую к моему животу, поглаживаю костяшки теплых пальцев. Беззвучно плачу, пока сердце в груди распадается на атомы. Вместе со вздохом облегчения накатывает истерика. Буквально минуту назад я готова была сбежать из больницы, лишь бы не встречаться с Маратом, а сейчас… чувствую себя в безопасности. Мне так этого не хватало.

— Не переживай, Амина, — шелестит бархатно, уютно, успокаивающе.

Я опускаю влажные ресницы, представляя нас прежних в маленьком домике бабушки, с её котами на коленях и в обнимку друг с другом у старого камина.

— Ой, — морщусь, почувствовав дискомфорт внутри. Сгибаю ноги в коленях, крепче прижимаю к себе мужскую ладонь.

Тише, малыш, папочка рядом. Он нам поможет.

— С твоим ребёнком всё будет хорошо, — доносится без тени эмоций. По-врачебному четко и равнодушно. — Я обещаю.

Широко распахиваю глаза, чтобы разбиться о непроницаемый, почти прозрачный взгляд Германа.

— С моим? — еле лепечу.

Выверенными движениями ощупав мой живот, он убирает ладонь, будто обжегся.