Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

Собрав себя по кусочкам, я прошу у Ланы укол без назначения врача, чтобы снять спазм, и она делает мне его, хоть и рискует получить по шапке от начальства. Боль утихает на время, а я хотя бы могу отдышаться и здраво оценить свое положение.

— На смене кто? — бросаю коротко, когда мы остаемся в палате вдвоем.

Лана мрачнеет, закусывает губу, и этот момент дверь открывается без стука. В небольшое помещение важно вплывает Богомолова, мгновенно заполняя всё своей тяжелой энергетикой, лениво окидывает меня взглядом, однако не спешит проводить осмотр. Каждое её движение словно специально замедлено, как фильм, поставленный на паузу. Даже говорит она с оттяжкой.

— Добрый день, Амина. Не беспокойся, твоему мужу мы сообщили, — бьёт, как обухом по голове, и мне вновь становится плохо. — Марат будет здесь в течение часа, а потом решим, что с тобой делать.

Глава 21

Герман

Стерильная белизна больничных стен как саван окутывает чувства, погребая их глубоко внутри разбитой души. Все атрофировалось ещё в тот день, когда я получил прощальную записку.

«Не ищи меня, я никогда к тебе не вернусь».

Тем не менее, я ждал. Хоть какой-то сигнал, хоть весточку, хоть намек. Донимал соседку звонками, которая на время стала моими глазами и ушами. Но все напрасно. Несколько раз, улучив момент, когда слабый сын мог находиться без меня, я прилетал лично. Проверял квартиру, где всё оставалось нетронутым.

В мыслях раненой птицей трепыхалась страшная мысль: «Амина не вернется».

К бабушке съездить я так и не решился. Струсил. Я элементарно не знал, как объяснить, что просрал свое счастье ради ребёнка, матери которого не помню. Меня бы никто из родных не понял. Что говорить о строгой бабке старой закалки, если даже либеральные родители, которые души во мне не чают, были в шоке от новости. Они так ждали знакомства с моей невестой, о которой я им на расстоянии все уши прожужжал, готовились наконец-то погулять на свадьбе единственного сына, а получили внезапное «счастье в конверте». От левой бабы. Молчаливое неодобрение прятали в заботе о нежданном внуке. Со мной в первые дни почти не разговаривали. Размышляли, переваривали информацию, привыкали к новому статусу. Да и мне нечем было оправдаться, потому что все расследования зашли в тупик.

Сын мой. Точка. Остается лишь признать, что нагулял."

"Не таким меня воспитывали, не это вкладывали в голову и сердце. Но даже мнение близких не так дорого мне, как Амина.

До сих пор не верится, что между нами все кончено. Поэтому я все равно возвращаюсь туда, где зарождались наши отношения. Точнее, я ей навязывал свою одержимую любовь.

— Герман? Вы вернулись? — Богомолова не скрывает недовольства и паники, когда я без стука распахиваю дверь ординаторской.