Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

 — Но с тобой не поеду, — выдыхаю, опустив голову. Прежде чем он вспылит, добавляю как можно непринужденнее: — Прости, у меня жуткий токсикоз, я не могу переносить твой одеколон. Боюсь, испорчу тебе весь салон, — он морщится, а я внутреннее насмехаюсь над его реакцией. Брезгливая любовь. — Забери меня завтра, ты же наверняка знаешь адрес?

— Разумеется. Я должен был проверить, где находится моя жена, — подтверждает мои худшие опасения. Без Германа его квартира больше небезопасна. Как во время бракоразводного процесса, когда мне пришлось прятаться в поселке. — Я подготовлю нашу спальню, — обещает без стеснения. Протягивает руку к моему лицу, но, вспомнив, что меня вывернуло минуту назад, отдергивает пальцы, сжимая их в кулак до хруста костяшек.

— Пап, подвезёшь? — прошу, чтобы не вызвать подозрений.

Веду себя, как раньше, стараясь выглядеть послушной девочкой, которая всем угождает. Рано им знать, что она уже умерла — и сегодня ее тело похоронили.

— Конечно, дочка. Поехали, — он оборачивается на мать. — Марату чай сделай. Когда вернусь, договорим.

Сафин остается дома, как настоящий сын, а я ухожу, больше не чувствуя себя родной. Последние нити обрываются, сердце кровоточит, но больше не болит, словно атрофировалось.

— Ты правда считаешь, что с ним мне будет хорошо? — рискую задать отцу мучающий меня вопрос, как только мы садимся в машину. — Думаешь, надо вернуться?

— Конечно. После всего, что ты натворила, это лучший вариант. Я удивлен, что Марат вообще согласился принять тебя. Ещё и с ребёнком от другого, — бросает быстрый взгляд на мой плоский живот, который я мигом прикрываю руками. — Он широкой души человек, я бы так не смог. С твоей стороны было бы правильнее и честнее всё-таки сделать аборт, а не вешать чужого бастарда на благородного и любящего тебя мужчину. Своего родите, тем более, вы как раз планировали. Подумай об этом.

— Подумаю, — рвано выдыхаю, крепче обнимая себя за талию, будто чтобы малыш не услышал, и отворачиваюсь к окну, сморгнув слезы.

Остаток пути едем молча. Я услышала все, что хотела. Мне достаточно. А папа уверен, что смог достучаться до меня, поэтому спокоен.

Чмокнув его в щеку на прощание, ухожу без оглядки.

Стоит мне переступить порог квартиры, как я превращаюсь в метеор. Срываю одежду с вешалок, небрежно сгребаю вещи со столика прямо в сумку, не разбираясь. Лечу в ванную, устраиваю там такой же погром. На выходе проверяю документы и деньги.

— Телефон…

Хмурюсь, хлопая себя по карманам пальто. Наверное, оставила у мамы, но возвращаться за ним не буду.

Останавливаюсь в коридоре. На тумбе возле зеркала наша с Германом фотография в рамке. Беру её в руки… Мы были такими счастливыми. Любили друг друга сильно и беззаветно, как в последний день перед концом света.