Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

Чудом добираюсь до туалета, и, стоит лишь склонить голову над унитазом, как все нехитрое содержимое моего желудка просится наружу. Спазмы не прекращаются, даже когда меня уже рвет водой.

Ранний токсикоз. Ничего хорошего. Мне бы самой лечь под капельницу и заняться своим организмом, который тяжело встречает малыша, будто не хочет его принимать. Вместо того, чтобы сберечь продолжение любимого мужчины в себе, я поддаюсь нервному срыву, каждую ночь рыдая в подушку в полном одиночестве.

Надо встряхнуться, двигаться дальше, и я обязательно сделаю это, но сейчас.… снова возвращаюсь к унитазу. От надрывного кашля дерет горло.

— Ами, ты бы отпуск взяла или больничный, — участливо шелестит сверху. — Это же не отравление?

Молчу.

Краем глаза улавливаю, как Лана приседает рядом, бережно поправляет мои сбившиеся волосы."

"— О тебе и Демине все отделение судачит, — тихо признается. — Кто-то видел, как ты из кабинета УЗИ выходила. Выводы сделали. Ты как? Давай противорвотное введу. Сама же знаешь, что в твоем положении нельзя допускать истощения и обезвоживания. О ребёночке надо думать.

— Сама разберусь, — поднимаюсь неспешно, чтобы не потерять сознание. Ноги ватные, голова кружится. — Отпрошусь у дежурного врача, заеду в аптеку, а дома приму все необходимое и отлежусь, — лепечу, пока бреду к раковине.

Стараюсь не смотреть на свое отражение, чтобы не пугаться бледного, измученного вида. Полощу рот, умываюсь холодной водой, дышу глубоко.

Становится легче, но фраза Ланы вонзается как нож в спину:

— В ординаторской Богомолова...

После отъезда Германа бывшая заведующая жизни мне не дает, придирается к мелочам, ставит подряд ночные дежурства, словно мстит за утраченную должность и заодно наказывает от лица Марата. Она следила за мной, когда я была замужем, продолжила доносить на меня Сафину после развода, а в последние дни будто с цепи сорвалась, почувствовав, что меня больше некому защитить.

Больно… Ведь она права.

Без Германа мне очень плохо, хоть я стараюсь не подавать вида. Склеиваю разбитое сердце по кусочкам. С каждым днем все сложнее, потому что чувствую… он не вернется. Знает, что не прощу. Останется с ребёнком в Германии, усыновит его, будет растить как единственного наследника. Сейчас это самое важное, ведь он считал себя бесплодным.

Возможно, однажды вспомнит обо мне как о приятном приключении в командировке, а я.… никогда его не забуду.

У меня теперь новая жизнь и свобода, о которой я мечтала, разводясь с Маратом. Подумываю о том, что придется искать другую работу, ведь в больнице почти все связаны с бывшим. Затравят по его указке.

Только кто беременную возьмет?

— Послушай, Амина, ты здесь на общих основаниях, — чеканит Богомолова, едва услышав мою просьбу об отгуле.