Счастье малое, домашнее

Схватив мобильник, Маша, трясясь и подвывая, набрала номер Николая.

– Мария? – Голос у него был встревоженный, но сонный. Немудрено, глубокая ночь на дворе.

– Пожалуйста, пожалуйста, приезжайте. Тут кто-то есть! Оно ко мне лезет! Пожалуйста, – сбивчиво зашептала Маша, захлёбываясь слезами.

Из-за дверей снова донёсся могильный хохот – медленно, со вкусом, растягивавший своё чудовищное «хе-хе-хе».

– Маша, что у вас там? – взревел Николай. – Я ничего не слышу! Говорите нормально!

– Спасите меня, – тихо заплакала Маруся. От страха у неё подогнулись ноги, закружилась голова и сжался желудок. Её затошнило. В груди раздувался огромный, вибрирующий шар подступающей истерики. Кажется, она всё же на короткое мгновение потеряла сознание. Или просто перестала соображать.

Слёзы то лились, то вдруг высыхали, Машу трясло, очень хотелось разрыдаться и сбросить сумасшедшее напряжение, но бедная лисья нянька страшно боялась себя выдать и привлечь внимание того, что издевалось над ней за дверью. Если подумать, наверняка у всего происходящего есть разумное и логичное объяснение. И если бы это объяснение сейчас осенило совершенно обезумевшую от переживаний девушку, то ей, может быть, стало бы легче. Но ничего её не осенило, ужас гонял по крови адреналин, мозг парализованным студнем колыхался в голове, не выдавая никаких рациональных идей, организм затопила безграничная паника. Почему-то вспомнился гоголевский Вий, мёртвая панночка и шабаш нечистой силы. В кино это было здорово и совсем не страшно. Теперь Маша точно знала, что больше никогда в жизни не пойдёт на фильмы ужасов, даже разрекламированные. Мозг продолжал истерить на холостых оборотах. Под очередное «у-у-у-у» Маша, метнувшись к косметичке, схватила карандаш для губ и начертила на полу круг. Конечно, вряд ли он её спасёт, но хоть что-то. Просто так сидеть, когда за дверью творится что-то чудовищное, она не могла. Поэтому, нарисовав круг, девушка начала креститься и вспоминать молитвы.

Сколько времени она просидела на полу скрючившись, Маша не знала. Хохот и вой за дверью то стихали, то начинались опять. Причём паузы всякий раз были разными по длительности.

Когда в коридоре послышались тяжёлые шаги, Маруся от неожиданности начала заваливаться на бок. Это было что-то новое, уже совсем реальное и неотвратимое.

В дверь постучали. Потом задёргалась ручка.

– Ы-ы-ы-ы, – тихо заголосила Маруся, по-тараканьи резво рванув под кровать.

– Маша, Маша, это я. – Николай озадаченно замер перед запертой дверью. – Вы звонили, я приехал. Открывайте!

«Может, он, а может, и не он. Может быть, это меня выманивают!» – подумала Маруся и снова беззвучно зарыдала.