Счастье малое, домашнее

– Дура ты, Маня, – сообщила она своему отражению. – Беспросветная и упёртая дура. Зато не скомпрометированная.

Пройдя по дому и тщательно заперев и перепроверив все окна и двери, она бегом взлетела наверх. Свет в гостиной и коридорах Маруся не выключала. Она с детства боялась темноты. С возрастом этот страх прошёл, но когда она впервые осталась одна в доме, стало ясно, что он не исчез совсем, а лишь на время затаился.

На четвёртую ночь она неожиданно проснулась, резко сев в кровати. Девушка даже не сразу поняла, что именно её разбудило. По-летнему умиротворённо стрекотали кузнечики, вяло покрикивала ночная птица, где-то квакала одинокая голосистая лягушка. Но это были привычные звуки обычной летней ночи. Проснулась Мария явно из-за чего-то другого. Вроде ничего такого не снилось. Или снилось? Может быть, Фень что-то уронил? Или кот пришёл и устроил концерт на подоконнике?

Маша напрягла слух. Нет, в комнате лисёнка было тихо.

И тут откуда-то глухо донеслось леденящее кровь хихиканье. Совершенно загробное, издевательское, чудовищно ненатуральное. Если учесть, что дома Маруся ночевала одна, хихикать было некому. За время проживания с Фенем девушка, конечно, ко многому привыкла. Нельзя сказать, что она натренировала и закалила нервы, но пугалась уже реже, любые непонятные явления списывая на лисёнка.

Но при всём желании убедить себя, что это хохочет Фень, у Маруси не получилось.

Смех оборвался, и от этого стало ещё страшнее. Так хотя бы было понятно, где примерно находится источник звука, а когда он стих, можно было заподозрить что угодно. Заскулив, Маша вжалась в стену и в панике прикинула, чем можно защищаться. Кроме маникюрных ножниц, больше в комнате ничего подходящего не было. Если не считать стула. Но Маруся совершенно справедливо рассудила, что вряд ли сможет им как следует размахнуться.

И тут из коридора донеслось абсолютно потустороннее «у-у-у-у». Звук был хриплым, кошмарным и настолько нереальным, что Маша едва не потеряла сознание. Пока она тряслась, стараясь не заорать, «у-у-у-у» перешло в хрипение, смешанное с рычанием.

А потом снова наступила тишина. Давящая, гнетущая, опасная. Марусе очень хотелось заорать и потерять сознание, чтобы либо очнуться уже утром, когда всё закончится, либо просто не видеть, как её сожрут.

Тут Маша словно очнулась. Мозг, парализованный ужасом, начал выдавать совсем уж бредовые варианты. Кто её сожрёт? В зарытом доме! В двадцать первом веке! Вот она сейчас выйдет в коридор и разберётся, что там за…

– У-У-У, – снова донеслось из-за дверей, и Маруся, подавившись воплем, снова взлетела на кровать, беззвучно причитая.

– Х-х-х-х-х, – захрипело нечто.

Этот звук ей не мерещился, никаких сомнений быть не могло. В доме находился кто-то ещё, и точно не Фень.