Счастье любит тишину

– Юр, – улыбнулась ему Варвара, – думаю, ты пока еще не осознал до конца масштабность явления, но вообще-то она теперь всю жизнь будет держать тебя за палец, потом за руку и за ноги и сядет тебе на шею, и будет прятаться от всех неприятностей и бед у тебя за спиной. Так что эту ручку тебе предстоит держать всю свою жизнь.

– Да? – переспросил он и выдохнул удовлетворенно: – Это хорошо. Это, знаешь, Варюха, очень хорошо.

И осторожно-осторожно, медленно-медленно вытащил свой палец из малюпусеньких пальчиков дочери. И развернулся лицом к жене:

– Варь, я думаю, нам надо все-таки кое-что обсудить прямо сейчас.

– Да, – тяжело вздохнула она. – Надо.

– Просто от этого зависит то, как мы сможем и будем жить дальше. И мы оба это понимаем, – осторожно подбирая слова, сказал Костромин. – Что называется, обсудить главное на берегу.

– Ты про доверие, я правильно поняла твою мысль?

Он кивнул.

– Сможешь ли ты простить меня до самого дна, абсолютно, так, чтобы не осталось в тебе больной обиды. Ведь если ты все же сохранишь в себе эту обиду, а я не смогу полностью убрать из себя чувство вины, то рано или поздно это разрушит наши отношения. Разъест, как ржавчина металл. Искорежит. Ты будешь срываться на обвинения, и пусть и не осознанно, но ждать от меня предательства, а я сбегать от вины и уже никогда не получится у нас той чистоты и радости, что была раньше.

– А ты смог избавиться полностью от чувства вины? – спросила она тихо.

– Да, я уже смог сделать это, – ответил он твердо и пообещал: – Я расскажу тебе все, что со мной произошло и почему произошло, и как помогли мне монахи, и как я обрел себя другого. Совсем другого. И что понял, и что смог победить в себе. А ты расскажешь мне подробно о том, как ты жила все это время. Для меня это очень важно. Очень.

– И ты честно, без утайки расскажешь мне все, что происходило у тебя с той женщиной?

– Расскажу, – пообещал Костромин. – Только, разумеется, без интимных подробностей. Это неправильно, да и неприятно нам обоим.

– И тебе?

– Меня от таких воспоминаний начинает тошнить, хотя я не стану притворяться и отрекаться от того, что испытывал в свое время невероятную эйфорию. Я объясню тебе, почему. Я все тебе объясню и расскажу, – пообещал он. – Но сейчас самое важное для нас – снова стать прежней семьей, такой, какой были раньше: муж, отвечающий за все и принимающий решения, любимая жена, создающая уют, нашу жизнь, красоту этой жизни. И полное доверие и никакой внутренней, да и внешней борьбы за непонятно что. А для этого нужно, чтобы ты смогла отпустить обиду на меня. Хотя я и понимаю, что это, наверное, непросто.

– Я не держу в себе этого чувства, – тихо сказала Варвара и посмотрела на спящую дочь.