Счастье любит тишину

– Не, ты серьезно? – переспросил его Костромин, немного пришедший в себя, и жестами же повторил вопрос: – Мне туда? В озеро? Ты уверен?

Оказалось, Тон уверен и, мало того, настойчив.

– И зачем было так далеко ехать и столько денег вбухивать, чтобы помереть где-то в горах, в чужой стране? – интересовался Костромин, начав раздеваться. – Не проще ли было отдать концы в Москве, не хлопотно, без проблем и мучений?"

"И все же он разделся догола, шагнул в воду… и обалдел! Она была теплой! Приятно теплой! В сравнении с морозом, так вообще обжигающе горячей!

А Тон показал ему, что надо встать под водопад и стоять там.

Ну, водопад так водопад.

Это оказалось так классно! Так непередаваемо, до слез хорошо после всех издевательств на той дыре и этого пути сюда! Так прекрасно, как награда, так… что Костромин, не сдерживая слез обыкновенной слабости, которых никто не видит, от души и с удовольствием плакал.

Он согрелся до самых чудом не вышедших в дыру потрохов, до размягчения каждой клетки тела, когда вывалился из-под водопада и, подчиняясь жесту отшельника, выбрался из воды.

Тон протянул ему кусок холстины, Костромин растерся посильней, а отшельник уже протягивал ему какую-то одежду.

Юрий, к которому вернулось сознание и немного сил, начавший подмерзать после теплого источника, не задавая лишних вопросов, облачался, сообразив, что экипировка точно такая же, как и у самого Тона – шаровары из плотного хлопка, длинная рубаха из того же материала и сверху тонкая стеганая куртка ручной работы с чем-то теплым внутри, на веревочных завязках. А на ноги ему дали что-то вроде портянок из шерстяной ткани, сверху же кожаные закрытые туфли вроде мокасин на завязках, тоже кустарного производства.

Вот отдельное вам спасибо за обувку – мысленно поблагодарил Костромин, не то я совсем уже… – и тут неожиданно понял, что вовсе он и не совсем!.. Что дома он бы уже обморозился насмерть, заболел и слег, это сто пудов, если бы вот так бегал три дня в одних носках по снегу и по морозу в пятнадцать градусов без куртки, шапки и перчаток! Да даже говорить не о чем, отморозил бы все конечности и все нутро к той бабушке, ежики ушастые!

А тут!

Ему не было холодно! Ну, не то чтобы комфортно и тепло, но и непереносимого холода он не ощущал! Да и тело перестало болеть, и слабость прошла! Как такое возможно? А?

Да вот как-то! Советовал же Вовка: не задавай вопросов, и проще будет! За этими размышлениями о странных явлениях и внимательным, чутким прислушиванием к своему состоянию и организму Костромин и не заметил, как они вернулись к пещере.

Привычно повинуясь указующим жестам Тона, Юрий зашел следом за ним в пещеру, взял из тряпичной стопки что-то вроде плоской подушечки и последовал за отшельником.