Краденое счастье

– Мама, ты все сказала?

– Что?

– Это все претензии к моей жене? Или у тебя еще парочка камней припрятана за пазухой?

Мама фыркнула и достала сигареты из шкафчика с приправами. Руслан тоже захотел угоститься, но вспомнил предостережение Колдунова и не стал.

– Почему ты сразу не сказала, что возненавидела Лизу? Мы-то думали, ты хорошо к ней относишься после заморочки с Максом.

– А что бы это изменило? – спросила мама грустно. Она никогда не могла долго злиться и бушевать.

– Мы бы сняли квартиру, а Макс мог продолжать жить здесь.

– Да… Рискуя впасть в пошлость, все же вспомню пословицу про ночную кукушку, которая дневную перекукует."

"Руслан опустился на диван рядом с матерью и прислонился к ее плечу.

– Послушай меня, пожалуйста. Когда я решил скрыть от тебя свою болезнь, то думал только о твоем здоровье. Помнишь, как тяжело ты перенесла аварию?

– Мне до сих пор стыдно за свой чертов сердечный приступ! Будто истеричка последняя свалилась…

– Ну что ты говоришь! – Почувствовав, что устал, Руслан лег, свернувшись на коротком диване, и положил голову матери на колени. Она погладила его по волосам и глубоко затянулась сигаретой.

– Если бы ты знал, как я мучилась оттого, что по сути оставила тебя одного!

– Ты не оставила. Давай я объясню тебе ход своих мыслей.

– Попробуй.

– Я знал, что когда ты вернешься и увидишь меня без ноги, это станет для тебя ужасным шоком. Но это будет уже свершившийся факт, с которым остается только примириться. Тяжелый удар, но один удар. А если бы ты осталась ухаживать за мной, ты пережила бы тысячу таких ударов. Ты бы умирала вместе со мной, и страх за мою жизнь мог убить тебя. Думаешь, я не хотел тебя видеть?

– Думаю, нет, раз услал.

– Очень хотел! Но я понимал, что должен тебя обезопасить и сделать так, чтобы ты не заболела, раз уж в своей судьбе ничего не могу изменить. Не могу передать словами, как мне тебя не хватало, но инстинкт самосохранения подсказывал, что если я начну переживать, что ты переживаешь о моем состоянии, мы с тобой войдем в такой резонанс, что умрем оба.

Мама легонько дернула его за волосы.

– Может быть, ты и прав, – сказала она грустно, – даже точно прав, но все равно, сидит во мне эта заноза…

– Ну тогда знай, Лизе я тоже не сказал о своей болезни. Как только понял, что дело пахнет керосином, сразу порвал с ней отношения, якобы она мне больше не нравится. Вот хоть у Колдунова спроси, если не веришь.

– Правда?

– Зуб даю! Я планировал быть одиноким инвалидом, только Макс меня сдал Лизе, и то не сразу, а только когда я уже почти поправился.