Счастье и тайна

Я просто говорю, что у вас впереди вся жизнь. Через несколько лет все это покажется вам ужасным сном.

— Есть кошмары, которые нельзя забыть.

— Ах, послушайте, вы не должны так болезненно реагировать. Трагедия только что произошла — и это давит на вас. Завтра вам будет немного лучше, и так с каждым днем.

— Вы забываете, что я потеряла мужа.

— Я понимаю, но… — Он улыбнулся и взял меня за руку выше локтя.

— Если я могу хоть чем-то помочь вам…

— Благодарю вас, доктор Смит. Я не забуду вашей доброты."

"Мы вернулись в поместье и в молчании шли вдоль лужаек перед домом. Когда мы приблизились к дому, я посмотрела вверх на балкон и представила, как это могло случиться… Вот Габриел сидит у моей постели, обсуждая наше путешествие, заставляет меня выпить теплого молока, и потом, когда я уснула, он тихо выходит на балкон и падает вниз. Я поежилась: «Нет, я не верю в это. Не могу поверить!»

Я и не заметила, что говорю это вслух, пока доктор Смит не прервал меня:

— Вы не хотите поверить. Иногда это почти одно и то же. Не беспокойтесь, миссис Рокуэлл. Я надеюсь, что вы будете относиться ко мне не просто как к семейному доктору. Многолетняя дружба связывает меня с семьей Рокуэллов, а вы теперь — член этой семьи. Так что, пожалуйста, если вам понадобится мой совет — в любое время буду рад помочь вам.

Я едва слушала его. Мне казалось, что лица бесов светятся радостью, а лики ангелов — печальны.

Когда я вошла в дом, то почувствовала себя одинокой и несчастной.

— А Фрайди все еще нет, — спохватившись, заметила я.

Доктор выглядел озадаченным. И тогда я вспомнила, что он, должно быть, и не слышал о пропаже собаки. После всего, что случилось, кому пришло бы в голову рассказать ему об этом?

— Я должна найти ее.

Мы расстались, и я поспешила в комнату слуг справиться, не видел ли кто Фрайди. Но никто ее не видел. Я шла по дому и звала ее.

Ответа не было.

Итак, я потеряла Габриела и Фрайди… обоих сразу.

Решение, вынесенное следствием, гласило, что Габриел покончил с собой в состоянии временного помешательства, хотя я и настаивала, что накануне мы планировали поехать в Грецию. Доктор Смит пояснил, что у Габриела было слабое сердце и это угнетало его. По его мнению, после женитьбы Габриел полностью осознал всю немощь своего здоровья и последовавшая вслед за этим депрессия заставила его поступить таким образом.

Эту причину посчитали достаточной, и решение было вынесено без колебаний. Я присутствовала на следствии, хотя доктор Смит и отговаривал меня.

— Вы только еще больше расстроитесь, — говорил он. Рут поддерживала его. Но быстро оправившись от удара, я почувствовала, что к моей печали примешивается обида. Я все время спрашивала себя, почему они все так уверены, что Габриел покончил с собой?

Ответ я нашла сама.