Счастье и тайна

 — Это характерная черта нашей семьи: Мэтью, Марк, Люк и Джон, Питер, Саймон, все что угодно… даже ангел Габриел. Я иногда называю его просто ангелом, хотя ему это не очень нравится. Это уж слишком. Более земные имена Марк или Джон были бы лучше. А это сэр Люк. Он умер молодым — прыгнул с балкона в западном крыле.

Я уставилась на молодого человека, изображенного на картине. Все картины были как живые — казалось, еще немного, и у них зашевелятся губы.

— А вот это Джон, — продолжал Люк, — который сто лет спустя решил умереть таким же образом. Странно, не правда ли? Хотя, я думаю, он просто последовал примеру Люка.

Я отвернулась. Разговор вызывал тяжелое чувство — я сама не знаю почему.

Когда я подошла к портрету женщины в шляпе с пером, как у Гейнсборо, я услышала рядом голос Люка.

— Моя прапрапра…бабушка. Я не очень уверен, сколько нужно этих «пра».

Я шла дальше вдоль галереи.

— А, вот и ваш свекор собственной персоной, — добавил Люк.

На меня смотрел молодой сэр Мэтью. Его струящийся мягкий галстук был верхом элегантности, как и зеленый бархатный жакет. Здесь у него было просто румяное (а не «винного» оттенка) лицо, глаза побольше, чем сейчас, и я поняла, что не ошиблась, думая, что в свое время он был повесой. Рядом был портрет женщины, его жены, — она была красива: это был хрупкий, изящный тип красоты, лицо ее выражало покорность. Так вот она — мать Габриела, подумала я, которая умерла вскоре после его рождения. А вот и портрет самого Габриела: он выглядел юным и невинным.

— А вы будете рядом, — вставил Люк. — Как и остальные, вы попадетесь в этот плен и останетесь на холсте, чтобы через двести лет новая хозяйка дома пришла посмотреть и в свою очередь узнать что-нибудь о вас.

У меня мурашки пробежали по спине, мне захотелось немедленно убежать отсюда — выбраться из дома хоть на полчаса. Все эти разговоры о самоубийствах действовали удручающе.

— Фрайди больше не может терпеть, она просится на прогулку, — сказала я. — Я думаю, мы с ней выйдем сейчас. Благодарю вас, что вы столько времени и сил потратили, чтобы показать мне все.

— Что вы, разве это все? Вы еще очень многого не видели.

— Я с удовольствием посмотрю в следующий раз, — твердо ответила я.

Он склонил голову.

— Тогда и я с большим удовольствием продолжу нашу экскурсию.

Спускаясь по лестнице, я на полпути оглянулась. Люк стоял возле портретов и наблюдал за мной. Казалось, ему достаточно сделать один шаг — и он окажется внутри рамы и займет в галерее свое почетное место.

Весь остаток дня я провела с Габриелом. После полудня мы ездили верхом на торфяники. Когда мы вернулись, было пора переодеваться к обеду; вечер прошел также, как и предыдущий.

Перед сном мы с Габриелом вышли на балкон.