Счастье и тайна

Этот человек, наверно, пришел в ужас, когда, покончив с Габриелом — а я теперь определенно пришла к выводу, что Габриела убили — вдруг узнал, что есть еще один претендент на это место — мой ребенок!

Все стало на свои места. В этот момент в зале, залитом светом множества свечей, когда нас обносили рождественским пудингом, я как никогда осознала, что человек, который убил Габриела, полон решимости сделать так, чтобы мой ребенок никогда не появился на свет — особенно если это будет наследник.

А чтобы исключить возможность появления на свет мальчика — меня надо было убить.

Пока еще не было попыток покушения на мою жизнь. Нет, Саймон был прав, после недавней дикой смерти Габриела это вызвало бы массу подозрений. Я начинала понимать ход мыслей преступника. Я была в опасности — в этом не было сомнения, — но я больше не была так беспомощна как раньше. По крайней мере, все это пугало меня не так сильно, как мои прежние опасения, что я повредилась в рассудке и все эти жуткие события мне просто привиделись. Как бы то ни было, но я готова была смириться с конкретной опасностью скорее, чем с тем, что я — обладательница больного воображения.

Мой взгляд упал на Люка. Длинные светлые волосы, обрамлявшие его бледное лицо, делали его похожим одновременно на ангела и на сатира. Он чем-то напомнил мне резные фигурки из камня, украшавшие стены Ревелз. Когда наши взгляды перекрестились, в его глазах блеснул какой-то дьявольский огонек. Будто он мог читать мои мысли и это забавляло его.

Мы пили шампанское за здоровье всех присутствующих. Когда подошел мой черед, все встали и подняли бокалы. Я подумала: в эту минуту один из тех, кто пьет сейчас за мое здоровье, раздумывает, как убить меня. Однако это не должно быть похоже на убийство — моя смерть должна будет показаться естественной…

Когда с застольем было покончено, слуги быстро убрали со стола, и мы были готовы к приему гостей. Их было больше, чем я ожидала. Первыми приехали доктор Смит и Дамарис. Интересно, подумала я, как там жена доктора и каково ей оставаться одной на Рождество.

Я спросила у Дамарис о ее матери, и она ответила, что та отдыхает. Ей давно уже пора было быть в постели, и доктор не позволял ей нарушать режим ни из-за Рождества, ни из-за чего-либо другого.

Приехали супруги Картрайт. С ними были некоторые члены их многочисленной семьи — сыновья и дочери со своими семьями. Гостей становилось все больше. И я, как и Сара, представила себе, как здесь могли бы выглядеть другие праздники Рождества. Только Сара вспоминала, что было раньше, а я думала о будущем.

Танцев не было, и гостей пригласили пройти в гостиную на втором этаже. Все разговаривали вполголоса. Каждый в этот день невольно вспоминал Габриела — ведь из-за траура не устраивали обычных развлечений.