Счастье и тайна

Положив руку на подлокотник моего кресла, он мягко произнес:

— Значит, вы все-таки съездили в Уорстуисл.

— Я хотела убедиться, — объяснила я.

— Ну, разумеется. Теперь вы убедились, что я говорил вам правду?

— Они ничего мне не сказали.

Он кивнул.

— Заведующий поступил именно так, как ему полагается. Естественно, он должен с уважением относиться к тайнам своих пациентов и их родственников. Но все-таки вам теперь известно, что в этом заведении содержится пациентка с таким именем.

— Да.

— Кэтрин, поверьте мне. Я ведь не обманываю вас, когда говорю, что знаю точно, что эта пациентка — ваша мать. Ваш отец — Мервин Кордер — каждый месяц регулярно навещает ее. Без сомнения, он посчитал наиболее разумным скрыть это от вас.

— Если та пациентка в Уорстуисл — моя мать, тогда, видимо, он скрыл это.

— Я рад, что вы немного успокоились, Кэтрин. Если бы вы попросили меня, я бы сам отвез в Уорстуисл. Тогда вы бы поняли, что я смог бы сделать для вас гораздо больше, чем Саймон Редверз.

Я уже собиралась рассказать ему, что написала отцу, но передумала. Саймон сказал, что мы вдвоем постараемся найти ключ к разгадке, и мне хотелось, чтобы это осталось между нами.

Кроме того, я не думала, что отец сможет сообщить мне что-нибудь обнадеживающее. Казалось очевидным, что та Кэтрин Кордер, которая содержалась в Уорстуисл, была моей матерью.

— Может быть, потом, — продолжал доктор, — я отвезу вас к ней, чтобы вы смогли увидеться.

— А какой в этом смысл, если я никогда раньше не видела ее?

— Но вам, наверное, хотелось бы посмотреть на свою мать?

— Я сомневаюсь, признает ли она меня.

— У нее бывают моменты просветления. Временами ей кажется, что она опять молода и у нее есть маленький ребенок — это вы. А бывает, что она смутно догадывается о том, что с ней произошло.

Я поежилась. Я не собиралась рассказывать ему о том, какой ужас я пережила, когда входила в это заведение. Что у меня было странное предчувствие, что если я еще раз пересеку порог этого дома, то могу остаться там в качестве пленницы. Если бы я ему все это рассказала, он бы сочувственно выслушал меня, а про себя бы подумал, что я опять вообразила невесть что из-за своего переутомления — точно так же, как и в случаях с остальными странными видениями».

Я не могла быть с ним так откровенна, как с Саймоном, и это еще раз подтверждало мои чувства к нему. Я решила, что до конца не могу доверять никому — даже доктору Смиту. Ведь он был склонен во всем видеть признаки моей неуравновешенности. Но нет, неправда, что я никому не доверяла! Я доверяла Саймону.

До Рождества оставалось три дня. Слуги украшали холл веточками остролиста, а также омелой. Я слышала, как служанки пересмеивались с мужчинами, прикрепляя зеленые веточки в наиболее подходящих местах.