Счастье и тайна

Я все еще надеялась, что однажды Фрайди вернется ко мне. Но одно обстоятельство смущало меня. Хотя я в мельчайших подробностях помнила нашу первую встречу с Габриелом, мне приходилось напрягать память, чтобы вспомнить, как он выглядел. Я упрекала себя за это: мне казалось это в какой-то мере предательством по отношению к нему. И все-таки в глубине души я знала, что хотя мы и были мужем и женой, но в чем-то мы оставались почти чужими людьми.

С каждым днем узнавая о нем что-то новое, я обнаруживала, что очень многого о нем не знала. Я пыталась убедить себя, что причиной тому была врожденная сдержанность его натуры. Но было ли так на самом деле? Я души не чаяла в Габриеле, мне его не хватало. Но кого мне не хватало? Может быть, друга, а не возлюбленного?

Но сейчас, когда я носила его ребенка, мне казалось, что когда я возьму на руки своего малыша, я буду счастлива. Я уже любила свое дитя, и сила этого чувства убеждала меня, что то, что я испытывала к Габриелу, не шло ни в какое сравнение с этой новой любовью. Я ждала наступления весны, как никогда прежде — ведь с приходом весны появится на свет мой малыш. Но от этой счастливой минуты меня отделяла череда долгих мрачных дней.

Погода установилась сырая, и даже если не было дождя, вокруг висел туман. Он вползал в дом, как серый призрак, и за окном ничего не было видно. Я использовала любую возможность, чтобы все-таки выбираться на прогулки. Меня не пугал даже дождь, ведь было еще не холодно, и мягкая влажность, которую приносил южный ветер, придавала лицу приятную свежесть. Я чувствовала себя прекрасно, только торопила время.

С радостью я заметила первые зеленые черточки всходов на фоне черных полей поместья Келли Гранж. Это пробивались ростки пшеницы, обещая начало нового года и напоминая о скорой весне. Мой малыш должен был появиться в марте, а сейчас был ноябрь. Оставалось ждать еще четыре месяца.

Я была в Келли Гранж в гостях у Хагар, обратно меня отвез Саймон. Мы больше не вспоминали тот случай с монахом, но я все время была настороже. И бывали случаи, когда я внезапно просыпалась ночью от какого-то неясного сна и торопливо зажигала свечу, чтобы убедиться, что в комнате больше никого нет."

"Мое отношение к Саймону очень изменилось, и это было результатом моей дружбы с его бабушкой. Хагар всегда встречала меня с радостью, и хотя на словах она не выражала свою радость от встречи со мной — все-таки она была родом из Йоркшира, и значит, не была склонна к внешнему проявлению чувств, — я, тем не менее, была уверена, что ей приятно находиться в моем обществе. А когда мы оставались вдвоем, разговор неизменно переходил на Саймона. Мне снова и снова напоминали о его достоинствах. Мне кажется, я понемногу начинала понимать его. Он был человеком прямым, иногда вплоть до бестактности.