Сбылась мечта бегемота

Пошептаться можно у бабы Сони в бельевой. Вы не против? Там тесно, но тихо. Нина велела перед вами как на исповеди держаться, а значит, лучше нам без лишних ушей беседовать.

– Прекрасно, – согласилась я. И через пару минут очутилась в узкой длинной комнате, плотно заставленной стеллажами с постельными принадлежностями, халатами, полотенцами и прочим барахлом.

– Садитесь на табуретку, – предложил Борис.

Я опустилась на жесткое сиденье.

– Что с Рязанцевым?

Атаманов почесал за ухом.

– Родственников в таких случаях принято терминами забрасывать, свою ученость показывать, но вам я отвечу честно: не знаю.

– Оригинально, – пробормотала я.

Борис чихнул.

– Извините, простыл: клиника старая, стены метровые, холод в любое время года адский. Говорят, тут еще при царе сумасшедший дом был.

– Давайте вернемся к Рязанцеву, – попросила я. – Как он сюда попал?

Атаманов шмыгнул носом.

– Профессор Волоколамский занимался изучением… Вы что-нибудь понимаете в психиатрии?

Я поерзала на колченогой табуретке.

– Имею поверхностные знания в данной науке, с психологией знакома лучше.

– Хорошо, что не путаете психиатра с психотерапевтом, – обрадовался Борис. – Ладно, тогда я с вами по-простому, не как с родственниками. О’кей? Вам ведь не нужны мудреные термины?

– Начинайте, – велела я.

Сергей Петрович Волоколамский – бывший главврач психиатрической больницы, авторитетный ученый, признанный не только в России, но и за рубежом, доктор медицинских наук, профессор, академик, написал много книг, на которых выучилось не одно поколение врачей. Чтобы издать очередной том, Сергей Петрович набирал группу из, как он говорил, «весьма непонятных, но очень интересных больных» и устраивал их в палату номер двенадцать. Персонал звал ее «лабораторией Волоколамского». Сергей Петрович никого, кроме своих учеников, туда не пускал, что очень злило его заместительницу Нину Георгиевну Реутову.

Отношения между ними можно было назвать сложными. Сергей Петрович единовластно руководил больницей, без его разрешения по коридору даже муха боялась пролететь. У Нины не было реальной власти, она не занималась ни лечебными, ни научными вопросами, на ее плечи главврач свалил хозяйственные и административные проблемы. Волоколамский не отличался тактичностью, мог во время обхода при студентах и ординаторах отчитать Реутову, сделать ей замечание на глазах у медсестры или велеть:

– Нина, принеси мне кофе.

Один раз Сергей Петрович потребовал капучино в присутствии Бориса, который тогда оканчивал под руководством Волоколамского ординатуру. Нина Георгиевна вспыхнула, вскочила, выкрикнула:

– Я вам не служанка! – и вылетела в коридор.

Академик удивленно вздернул бровь.