Маски сброшены

Все же против драконьего пламени дорфу не выстоять.

— Держитесь рядом. Я пойду вперед. Дикки, ты замыкаешь. Вы вдвоем по тропе пройдете?

Переглянувшись, подруги уверенно кивнули и прижались друг к другу.

«Неприятный металл, гадкий», муркнул дорф. «Не хочется прикасаться».

Грета согласно кивнула и добавила:

— Здесь хватит на две королевские сокровищницы.

— Драконы не тратят то, что сносят в сокровищницу, — не оборачиваясь произнес некромант.

— Я прошу прощения, что не верю в усилия нашей группы. Но может имеет смысл уйти, и призвать сюда королевскую стражу? — вдруг спросила Тирна. — Ну просто знаете, во мне пробудился робкий писк разума.

— Во мне тоже, — ровно ответил идущий впереди Алистер. — Беда в том, что мы не можем покинуть храм. По крайней мере, у меня не получается выйти на костяную равнину. Второй раз за последнее время. Ну а в то, что мы без магии сможем продолбить каменные стены… Мой робкий голос разума подсказывает — это невозможно.

— Остается идти вперед, — вздохнула Грета.

«Я призвал стаю, но не уверен», как-то мрачно произнес Дикки. «Я их не слышу. Когда закрылась дверь — как отрезало».

— Почему сразу не сказал? — спросила мора Ферхара.

«Сразу не понял. Я же не постоянно проверяю их».

Вздохнув, Грета сосредоточилась на том, чтобы идти в ногу с подругой. И с каждым маленьким, аккуратным шагом она спрашивала себя выйдут ли они из этой передряги живыми.

«И перед Ринтаром неудобно», вспомнила она вдруг, «на прием ведь записался, а я не пришла. И даже не вспомнила, а казалось таким важным».

Красные сумерки давили на нервы, от невозможности в любую секунду покинуть храм на глазах выступали слезы. Сморгнув влагу, она попыталась хоть чем-то отвлечься. И пораженно вздохнула, рассмотрев чеканку на золоте.

— Это ведь очень старые монеты, да? Этот герб принадлежал роду Цалтийнских? — едва слышно спросила Грета, подобрав с пола монетку.

Некромант коротко кивнул и попросил жену положить взятое обратно:

— И ничего больше не трогайте. Это сокровищница очень старого дракона.

— Он сильнее тебя? — спросила Тирна.

— Да, — не чинясь признал Алистер. — Он дракон, а я — нет. Некромантия пьет силу самого мага, так же как это происходит и с человеческими колдунами и ведьмами. А вот драконы используют магию мира. Так что истощить его колдовские силы невозможно.

— Может он умер? — с надеждой предположила Грета и тут же добавила, — подожди. Если он маг крови, значит он уже не может становится драконом.

— Или он в сговоре со своим потомком, — предположила Тирна. — А что? Кто сказал, что драконы обязаны быть добрыми и мудрыми?

— Мудрость приходит с годами, — хмыкнул Алистер, огибая очередную гору золота.

— А доброе сердце дается с рождения, — в тон ему добавила Грета.