Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Пальцы оказались крепкими и выиграли драгоценное время. К ночи в северную часть города перебросили регулярные войска, артиллерию. Немцы завязли в позиционных боях.

Мне стало интересно, что же пишет о том тяжелом дне генерал Еременко А. И., который командовал сразу двумя фронтами Сталинградского стратегического направления. Оказывается, он уже в девять часов утра знал о продвижении немцев. Генерал подробно описывает, что он делал весь день, но осталось непонятным, почему оборону организовали только вечером.

Верховный Главнокомандующий Сталин И. В. в тот вечер потребовал принять все меры к защите города. Разговор получился настолько резким, что генерал Еременко приказал взорвать спешно наведенный понтонный мост через Волгу, чтобы у подчиненных не осталось соблазна убегать на левый берег. Может, зря его взорвали, все же легче перебрасывать подкрепление. Но слишком уж разозлился Сталин, и полководцы в Сталинграде чувствовали свою вину. Огромная бронетанковая колонна немцев безнаказанно проделала среди дня путь в шестьдесят километров. Жестокий налет на город оказался таким же внезапным и поставил печальный рекорд по количеству мирных жителей. Но его в расчет не брали. Разбомбили и разбомбили, чего там! Теперь главное, не пустить в развалины фрицев и отбросить их подальше.

Враг захватил пятикилометровый участок берега и расстреливал в упор речные суда. Волга превратилась в мертвую реку, а город продолжал гореть.

По приказу младшего лейтенанта Шмакова я сделал запись напротив фамилий сбежавших: «являются дезертирами и самовольно покинули подразделение двадцать пятого августа».

– Они еще не бойцы, – спорил я, – присягу не приняли.

Загорелое лицо Шмакова покраснело от злости.

– Какая тебе присяга нужна? Достаточно того, что мы видели в городе.

Спустя десяток минут он потрясал перед строем списком личного состава и обещал, что позорная формулировка обязательно дойдет до командования.

– Погибну я, – распалялся Шмаков, – бумагу донесет сержант Мальков. Он ваш ровесник, но уже участвовал в боях и знает, что такое ответственность перед родиной.

Младший лейтенант говорил правильные слова о долге и чести. Я чувствовал, они не доходят до ребят. Захар Леонтьевич достал сталинградские папиросы, мы закурили. Ребята ощупывали карманы в поисках махорки. Шмаков свернул свою непривычно долгую речь и разрешил перекур.

В тот день мешали идти немецкие самолеты. Основная масса авиации шла высоко, но одиночные истребители снижались и с ревом проносились в поисках цели. На совершенно открытой местности нас застиг «Ме-109». Ударил из пулеметов, не слишком целясь, пронесся над головами и больше не возвращался.