Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Их пытались догнать очередями с разных сторон, забыв о разбегавшихся красноармейцах. Пули вколачивались в дощатый настил платформы, плющились о железные колеса, в разные стороны летело древесное крошево и крупные щепки.

Не сумев достать русских пулеметчиков, пилоты расправились с зенитной установкой. «Максимы» перекосило, борта платформы светились многочисленными пробоинами. После чего четыре самолета прошлись над степью. Остатки боеприпасов достали несколько бедолаг, продолжавших бежать, затем «Юнкерсы» еще раз попытались испугать степи воем моторов и потянулись на базу.

Победу над вражеским эшелоном безнадежно испортили русские пулеметчики. Эскадрилья «Ю-87» возвращалась потрепанной стаей. Давно исчезли две поврежденные машины. Следом за тремя «Юнкерсами», пытавшимися делать вид, что все нормально, рыскал отставший собрат, за ним тянулась дымная полоса.

Возле насыпи началось шевеление, вставали уцелевшие бойцы, еще не веря, что остались живы. К эшелону тянулись людские цепочки, хотя существовала опасность повторного налета. Ковыляли и ползли раненые, в основном тяжелые. Младший лейтенант Шмаков в очередной раз доказал, что не зря его повысили из рядовых окруженцев до командира роты. По его распоряжению мы стали помогать раненым.

Захар Леонтьевич быстро накладывал жгуты, останавливал кровь, мастерил из подручных средств шины на перебитые руки-ноги. Вскоре присоединились осмелевшие санитары из эшелона. Раненых относили в наше укрытие, акациевую рощу, где можно спрятаться от самолетов и жары. Люди просили воды, но найти ее не могли. Тогда Шмаков послал к парившему паровозу меня и двоих ребят. Машинист дал нам теплой воды, мы вдоволь напились и понесли в разных посудинах воду для раненых.

Степь возле разбитого эшелона усеялась погибшими. Такое количество я видел лишь у Чира, когда прорвались немецкие танки. Здесь все сотворила шестерка «Юнкерсов». Убитые в новенькой форме лежали там, где их настигли осколки или пулеметные очереди. Вчерашние призывники еще не успели разносить ботинки, все были коротко стрижены. Возле мертвых тел лежали винтовки. Ребята не бросали оружие до последнего, намереваясь с ним сражаться. Можно и этот эшелон списать на войну. Отцы-командиры гнали его бездумно, не зная толком, что впереди. Так часто случалось, надо ли удивляться огромным нашим потерям на передовой и вокруг нее.

С запозданием начал распоряжаться комендант эшелона, сутулый, почти горбатый капитан лет сорока. Он с трудом проталкивал слова и мотал головой, еще не отошел от контузии. Павел Кузьмич Шмаков попросил разрешения снять с убитых несколько пар ботинок. Капитан сказал, что надо подождать начальство из Сталинграда.

– Какое начальство? Город разбомбили, дым на все небо.