Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Тела из нее исчезли, вокруг сидели и лежали раненые. С удивлением заметил мальчика и девчонку лет двенадцати. Мальчишка желтый, костлявый, с перебинтованной рукой, курил самокрутку. Оказалось, они брат с сестрой, беженцы из Воронежа. Красноармеец лет тридцати слушал рассказ сестры, кивал головой и вырезал ножом узоры на ивовой палке. Принесли молоко и хлеб. Кружек не хватало, пили по очереди. Хлеб я отдал девочке. Поблагодарив, она положила его в сумку. Вскоре за детьми пришла мать и увела обоих.

– Ну и жизнь. Детей убивают, – поделился невеселыми мыслями красноармеец, вырезавший узоры на палке.

Потек вялый разговор уставших от боли и жары людей. Ситуацию на фронте не обсуждали, ничего хорошего. Говорили о беженцах, которыми забиты дороги, жалели детей. Жаловались на неразбериху, несли всякую чушь, вроде того, что теперь нам одна дорога – расходиться по домам. Я не согласился и сообщил, что организована сильная оборона, мы подбили три танка и заставили фрицев отступить.

– Мы – это кто? – ехидно поинтересовался красноармеец с палкой.

– Отдельный батальон десанта… ну, и другие части.

Скептически оглядел мои сержантские треугольники, добротные сапоги и нож на поясе. Остальные в ботинках с обмотками и без них. Кто-то сматывал обмотки в рулончик и прятал в противогазную сумку. Интерес ко мне потеряли и продолжили разговор без моего участия. В их глазах я выглядел придурком, нацепившим нож и болтавшим небылицы о подбитых немецких танках. Почти все красноармейцы, попавшие в санчасть, в глаза не видели вражеских солдат. Они получили ранения во время бомбежки и артиллерийского обстрела. Невозможность драться с врагом разлагала людей не меньше, чем неудачное отступление.

Ко мне подсел младший лейтенант – танкист с обожженным лицом и повязкой через правый глаз, как у пирата. Закурили. Оказывается, младший лейтенант из 40-й танковой бригады воевал рядом с нами. Посмеиваясь неизвестно чему, он рассказывал страшные вещи. Из двадцати машин его батальона вскоре осталось четыре. Немцы применяли бронепрожигающие (кумулятивные) снаряды, от которых танк сгорал со всем экипажем.

– Представляешь, «тридцатьчетверка» стоит целехонькая. Открываем люк, а внутри все испеклось.

Младшему лейтенанту везло. Сумел выбраться из вспыхнувшего танка, даже вытащить товарища, но по дороге в санчасть угодил под обстрел. На этом везение кончилось. Товарища убили, младший лейтенант сломал ступню, а мелкий осколок попал в глаз.

– Глянь, что там у меня? – спросил он, поднимая повязку.

– Глаз красный. Не лезь туда грязными руками, заразу занесешь.

– Не буду, – пообещал танкист и пошевелил распухшей ступней в лубке.

Сапог стоял рядом, накрытый танкошлемом. Младший лейтенант оказался неунывающим и веселым товарищем.