Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Но малоопытный Сомов вторую пару РГД швырнул с перелетом да еще забыл встряхнуть взрыватели.

Повисла недолгая тишина. Немцы слышали шлепки тяжелых шестисотграммовых гранат и ждали взрыва. Максим Луговой, бывший командир ремонтной роты, привстал, готовясь бросить две «лимонки». Неуемный морячок в дверях блиндажа кричал «ура!» и опустошал диск автомата.

Луговой вдруг заметил, что уже светает. Через низину бегут несколько человек, они непременно прикончат всех, и две его «лимонки» не помогут. А если Максим поднимется для броска, его просто срежут из автоматов. И бывший капитан попятился, помогая себе локтями и коленями, продолжая сжимать гранаты «Ф-1» с большим разлетом осколков, которые выручили бы взвод, будь их хозяин посмелее.

Сомов, воодушевленный отчаянной стрельбой защитников блиндажа, подхватил винтовку и бросился вперед. Непрерывная стрельба создавала иллюзию, что он атакует не один, катится целая волна штрафной братвы, и ничего не устоит перед грозными жалами штыков.

Аркадия Сомова смахнули очередью на ходу, он упал в заваленную телами траншею, попытался встать, но туловище ниже колен онемело. Наплывала непонятная муть, звенел в ушах голос матери:

– Я тут, – с усилием отозвался боец, хотя голос матери не узнавал.

Это звал его командир взвода Колчин, все с тем же «наганом» в левой руке. Уровень траншеи был слишком велик для его роста, но Федор кое-как поднялся на носки. Возле блиндажа добивали последних защитников. Морячок сменил автомат на винтовку и бегло стрелял, хотя получил уже несколько ранений.

Штрафной сержант рядом с ним бросал гранаты. Сил не хватало, они рвались перед входом. Затем немцы притащили огнемет, и рев огня смешался с отчаянным криком моряка. Из распахнутой двери спирально выбивало раскаленное до белизны пламя, по замерзшим стенкам траншеи стекали грязные ручейки, запахло паленым мясом.

По огненному коридору быстро выползал парень с пробитым боком. Он горел от ботинок до шапки, кричал, но продолжал свое быстрое движение на четвереньках, как смертельно подраненная собака. У морячка горел бушлат, но он сумел выскочить из огненного кольца.

У Феди Колчина не выдержали нервы. Он шарил по брустверу в поисках оружия более серьезного, чем старый «наган».

– Пулемет дай… слышишь!

– У вас же пальцы сломаны.

Колчин умел обращаться с пулеметом, намертво прижал приклад здоровой левой рукой к подбородку, а здоровыми и перебитыми пальцами сгреб ложе и курок. Отдача больно колотила по вывернутым пальцам, но младший лейтенант сумел опустошить диск. В расплату за смелость получил пулю в щеку и, отплевываясь кровью, стал отступать с малыми остатками взвода.

Капитан Елхов вскочил при первых выстрелах.